А я в этот момент зачем-то вспоминаю о том, как в сегодняшнем сне вот точно также эти самые руки скользили по моим бёдрам.

Внизу живота моментально вспыхивает, словно по нему спичкой полоснули, как по чиркашу.

— Лизок, ты о чём так усиленно думаешь?

— А? — резко поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Горским, который за мной наблюдает. — Ни о чём, с чего ты взял?

— Ну просто у тебя такое лицо напряжённое.

— Да я… А ты родителям точно сказал о том, что мы приедем вместе с Машей? — перехожу на шёпот, косясь в сторону сестры.

— Сказал.

— А… про то, что она… ну…

— Сказал, Лиза.

— И как они отреагировали?

— Ну, мама сразу упала в обморок, конечно же. Отцу пришлось вызывать ей скорую. Пока скорая ехала, у отца случился инфаркт. Ну, зато хорошие новости, выходные мы проведём одни и стесняться тебе будет некого.

— Идиотская шутка.

— Какой вопрос, такая и шутка. Как они по-твоему должны были отреагировать? У меня родители хоть и своеобразные, ну, в основном мама… В общем, там где надо у них с адекватностью всё в порядке. Так что прекращай себя накручивать. И платье теребить тоже прекращай. Оно у тебя уже скоро в тряпку превратиться, — вздрагиваю, когда, свернув на маленькую просёлочную дорожку, Горский вдруг убирает ладонь с руля и опускает её на мои руки, стискивающие подол платья.

При этом кончики его пальцев касаются моих голых ног, которые в ту же секунду покрываются мурашками, а кожу начинает покалывать, как будто по ней ток бьёт, ускоряя моё сердцебиение.

— Чего так задышала, Елизавета Алексеевна? Уж не из-за того ли, что я тебя за руку держу?

— Конечно из-за этого… — тяжело сглатываю, изо всех сил заставляя себя оторвать взгляд от мужских пальцев, касающихся моей ноги и посмотреть Кириллу в глаза. — Ты же отпустил руль. А значит, создаёшь аварийно опасную ситуацию на дороге.

— Во-первых, мы не на дороге, а в лесу. А во-вторых, мы уже как минимум минуту стоим на месте.

— Чего?

— Мы приехали, говорю, Лизок. Очнись.

Перевожу взгляд в лобовое стекло и только сейчас до меня доходит, что мы действительно стоим напротив ворот. Таких высоких, что за ними видно разве что только козырёк какого-то здания.