В нос снова ударяет запах геля для душа. Какой-то… совершенно не знакомый. Чужой… Апельсинами воняет. Почему-то этот запах снова вызывает прилив тошноты. Хотя непереносимостью цитрусов я вроде бы не страдаю.

Просто этот аромат не его. Не Кирилла. Я привыкла, что от Горского пахнет морским воздухом. У него даже шампунь и гель для душа дома с таким ароматом. А этот… этот точно ему не принадлежит.

А ещё противнее становится от того, что я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что этот запах женский, а не мужской.

Так что ответ на вопрос, где Кирилл был ночью я и так прекрасно знаю.

— Я абсолютно точно уверена, что мне безразлично где и с кем вы проводите своё свободное время, Кирилл Сергеевич, — проговариваю без единой запинки, потому что мне кажется, что так мой ответ звучит правдоподобнее. — И да, я приношу извинения за своё неадекватное поведение. Просто, когда Маша была маленькой, у неё была астма. У нас папа был врачом, и он ей занимался. Вроде бы к трём годам приступы удалось купировать, но после аварии они снова возобновились. Мне в районной больнице сказали, что возможно это на фоне стресса. Они мне несколько раз звонили ночью, потому что у Маши были приступы и она начинала задыхаться. А один раз я пришла к ней, а она лежит и уже синеет. А на посту, как назло ни одной медсестры. Пока я нашла хоть кого-то из медперсонала, Машка чуть не задохнулась. Сейчас уже всё в порядке. Когда я перевела её в эту клинику, здесь приступы снова удалось купировать, она даже ингалятором уже не пользуется. Но я всё равно на всякий случай в её палате держу шприц с адреналином. Так что когда я не увидела Машу в палате… ещё и кровать её собранная… в общем это было неадекватно с моей стороны, и я приношу свои извинения.

Отворачиваю голову в сторону, потому что видеть в чьих-то глазах сочувствие невыносимо. Тем более в глазах Горского.

А ещё потому что не хочу дышать этими мерзкими апельсинами, которыми от него за три версты воняет!

— Прости, я не знал. И за то, что без предупреждения приехал к Маше я тоже извиняюсь. Я не пытаюсь ей манипулировать, как ты себе напридумывала. Просто хотел в начале забрать твою сестру, а потом уже поехать за тобой, чтобы не заставлять тебя туда-сюда на машине ездить. Раз уж у тебя фобия.

Вместо ответа, смотрю на Макса Новикова, ковыляющего на костылях из своей палаты. Мальчишка с хмурым выражением лица подходит к окну и задумчиво в него смотрит. Машинально тянется указательным пальцем к носу, ковыряется в нём. Подносит палец ко рту, и мой желудок уже заранее скручивает, предвосхищая дальнейшие события… Чёрт! Как будто мало мне этих апельсинов вонючих… Но в последний момент, Макс вдруг останавливается и вытирает содержимое своих ноздрей об штанину.