Хватает меня за руку и тащит обратно к машине.

— Откуда у Машки твой номер? — спрашиваю, усаживаясь на пассажирское сидение.

— Мы обменялись телефонами сегодня утром, — садится за руль и захлопнув за собой дверь, поворачивается ко мне. — Ты мне лучше другое скажи. С каких это пор, Елизавета Алексеевна, ты вдруг боишься оставаться со мной наедине?

— Я? С чего ты взял вообще, — фыркаю. — Да, блин! Чёрт бы побрал эту проклятую лямку!

Снова пытаюсь поправить дурацкую бретельку, которая бесконечно спадает.

— Да иди ты уже сюда, — хватает меня за плечи и разворачивает к себе лицом.

— Не надо, я сама.

— Руки, — хлопает мне по ладонями, когда я пытаюсь отобрать у него лямку от платья. — Не умеешь, Лизочек, не берись. Ко мне поближе наклонись лучше.

— Что? Зачем?

— Затем, что мне иначе не видно, — прижимает к себе так быстро, что я даже пикнуть не успеваю. Убирает мои волосы на другое плечо и аккуратно подтягивает сзади вверх застёжку бретельки.

— Ну вот и всё, — произносит хрипло. Только руки от меня не убирает. Вместо этого спускается к лопаткам и начинает едва ощутимо поглаживать их подушечками пальцев.

И я почему-то не отстраняюсь тоже. Так и продолжаю щекой прижиматься к грудной клетке и слушать размеренные удары его сердца.

— Так что с тобой происходить, Лизок. Может, объяснишь? — снова тихий шёпот мне на ухо, от которого по коже тут же разбегаются мурашки. — Наедине со мной оставаться боишься. В номер вселяться боишься. От любого прикосновения вздрагиваешь.

— Я просто… переживаю за Машку. Она давно не выезжала за пределы клиники. Вот и всё…

— А по моему это чушь. Маша себя прекрасно тут чувствует, ты не могла этого не заметить. Может ты просто влюбилась в меня, а Лизок?

— Чего?! — резко отталкиваю Горского от себя и смотрю в его самодовольную ухмыляющуюся рожу. — Вы меня, Кирилл Сергеевич, кажется с кем-то перепутали.

— Да ладно? И с кем же?

— А я не знаю. Вам виднее с кем. Может быть, с той женщиной у которой ночь провели. Кстати, гель для душа у неё отвратный. Воняет апельсинами так, что аж тошнит.

— Ну да, — усмехается, глядя на меня. — «Ушастый нянь», конечно, повкуснее пахнет.

— Ну уж всяко лучше, чем эти апельсины. Так что отодвиньтесь от меня подальше, а ещё лучше окно откройте. Всю дорогу терпела, уже сил нет.