— Ясно…

Уперевшись рукой в стол, с трудом поднимаюсь на ноги. Стаскиваю со спинки стула сумку и плетусь к выходу.

— Стрельникова стойте. Вы подпись не поставили, — слышу за спиной голос следователя. Выхожу в коридор и резко захлопываю дверь с другой стороны.

— Лиз, ну как там? Что тебе сказали? — взволнованная Ева тут же вскакивает со скамейки и подлетает ко мне.

— Пойдём отсюда скорее, — вместо ответа, хватаю её за руку и буквально силком волоку за собой из отделения.

Иду так быстро, что у меня перебивает дыхание от того, как воздух стремительно рассекается об лицо.

— Ты в клинику позвонила?

— Да. Правда я на всякий случай тобой представилась. Мало ли, вдруг они постороннему человеку не стали бы информацию давать.

— Не важно. Как там Маша?

— Она ещё в реанимации, но с ней всё хорошо. Завтра её вернут обратно в палату. После обеда можно будет навестить. Лиз, да остановись ты! Куда мы так бежим? — говорит задыхаясь, когда мы уже выходим на улицу.

Только даже здесь я не могу себя заставить затормозить. Кажется, что я не смогу нормально дышать, пока не уберусь отсюда как можно дальше.

— Что тебе сказал следователь? Лиза, ты так и не ответила ничего.

— Ничего хорошего, Ев…

В ушах нестерпимым звоном свербят слова капитана Самохина. Всё, что он говорил мне только что в кабинете. Раз за разом как сломанная пластинка.

«Горский приехал туда вечером тридцать первого декабря в сопровождении нескольких девушек. Наутро его машина выезжала с территории. Как раз в тот временной промежуток, когда произошла авария. Выезжал он один и буквально минут через пятнадцать вернулся обратно.»

Эти слова звучат громче всех, как набат. До тех пор, пока их не перебивает голос Кирилла.

«Блять, ты даже не язва, Лиза. Ты чёртова раковая опухоль! Даже не так. Судя по скорости распространения, ты саркома! Появилась внезапно и также скоропалительно пустила метастазы у меня внутри. Тебя слишком много! И с каждым чёртовым днём становится всё больше и больше! Кажется, ещё немного, и я тупо сдохну, понимаешь?!»