– Почему бы тебе не сказать мне, что я делаю неправильно, дабы я мог улучшить свою технику? – спросил он низким, хриплым голосом, от которого моя проклятая кожа покрылась мурашками. Почему у него не мультяшный писклявый голос? Так было бы проще. – Я обнимал только одного человека, и она помещается на сгибе одной руки, и, хотя малышка жалуется на множество вещей, она никогда не жаловалась на мои объятия. Итак? Как мне сделать так, чтобы стало лучше?

– Отпусти меня.

Между нами повисла тишина, за которой последовало медленное сглатывание.

– Я пытался. Пытался целую неделю, а потом ты пошла и выбрала своего бывшего, и я так ослеп от ярости, что теперь выставляю себя дураком, пытаясь удержать того, кто презирает все, чем я являюсь и что делаю.

Я вздохнула.

– Я не презираю ни тебя, ни твои объятия, даже если они немного подавляющие. Что касается Джейса, он не мой парень и никогда им не был.

Между бровями Ашера залегла вертикальная бороздка.

– Ты спала с ним. Жила с ним.

Я откинула голову назад, что заставило пальцы Ашера соскользнуть с моей шеи.

– Я спала с ним, потому что это было весело и просто, а жила с ним из соображений практичности.

Двенадцать ударов сердца спустя – я считала их – он выдавил:

– Его руки касались тебя всюду.

Я приподняла бровь.

– Почему тебя это волнует?

– Потому что его душа запятнана, а твоя… твоя – нет.

Я фыркнула.

– Я возглавляю список грешников гильдии.

– Нет никакого списка грешников гильдии.

– Но если бы был, я бы всех обставила.

– Может, хватит себя принижать?