– Я это исправлю. – Он достал мобильный, и через секунду завибрировал мой.

– Отлично.

Я ждала, что он произнесет такую же фразу, как Филипп, но никакого приглашения позвонить не сорвалось с его напряженных губ. А потом у него за спиной материализовались крылья, но он не расправил их и даже не шевелил ими, а просто смотрел на меня с такой обезоруживающей напряженностью, что мое сердце завихрилось, как волчок, приближающийся к краю стола.

Спрятав разочарование за улыбкой, я застегнула молнию на куртке и отошла.

– Я позвоню тебе, когда почувствую, что достучалась до него, чтобы ты проверил мой результат и свел меня со следующим грешником.

Ашер все еще ничего не произнес, ни слова. Даже «пока-пока». Не то чтобы он из тех людей, которые так говорят, но пожелать приятного дня было бы неплохо.

Мне бы хотелось списать растущую во мне пронзительную боль на изжогу, но она не имеет никакого отношения к крабовым котлетам, стейку ти-бон и корзине картофеля фри, которые я проглотила. Мое глупое сердечко просто жаждало того, кого иметь не могло… Того, кто предложил дружбу.

Я рассеянно потерла в области сердца, а затем, после получасового погружения в свои мысли, пролистала телефон в поисках номера Филиппа. Он симпатичный и доступный, а главное – заинтересованный.

Я написала ему простое сообщение: Привет.

Через пару секунд он ответил: Селеста?

Я: Я нашла твой номер.

Филипп: И я ответил.

Я: Вижу.

Несмотря на то, что мне бы хотелось вести этот разговор с другим мужчиной, я построила планы, которые привели к покупке одежды, не похожей ни на что из того, что имелось у меня в гардеробе. Мгновение я колебалась, стоит ли срывать ценники, но в конце концов сделала это. И на следующий вечер я надела одну из своих покупок – платье, такое белое, что почти ослепляло, и такое короткое, что его можно назвать неприличным.

А затем добавила еще один предмет, который никогда не думала, что надену: туфли на шпильках.

Глядя на свое отражение в зеркале в ванной, я думала о Мими, представляла, как она расчесывает мои волосы и говорит, какой красивой женщиной я стала. Она постоянно говорила мне это, будто надеясь, что, если будет повторять достаточно часто, я начну в это верить.

Посчитала бы она меня красивой сегодня?

Я чувствовала себя немного такой.

А еще мне было очень грустно.

Я достала ее любимую помаду, алую, в тон моим ногтям, и накрасила губы. А потом ушла, прежде чем мне захотелось смыть ее, снять платье и сбросить каблуки, чтобы ждать мужчину, который не придет.