– Нет.
– Тогда почему ты не можешь их сложить или скрыть магией?
– Когда ты тлела передо мной, Селеста…
– Я сказала тебе забыть об этом, – раздраженно выдохнула я, проклиная свою душу и кожу за то, что она загорелась ради него.
– …когда ты тлела, твое сияние мгновенно погасло?
– Не понимаю, какое отношение имеет продолжительность моего тления к тому, что ты не можешь убрать свои крылья от моего лица.
– Селеста, – прорычал он.
– Что, Сераф?
– Я распушился перед тобой.
Глава 39
Глава 39
Ашер не испускал дым, но вены на его руках и шее вздулись.
Я моргнула, взглянула на него, потом на его крылья, затем снова на него.
– Почему? Почему ты распушился?
Он закрыл глаза и потер переносицу.
– Потому что я растерял свой чертов ангельский разум. – Он говорил так тихо, что я едва расслышала его слова за стуком в моей груди. Когда его веки раскрылись, радужки, обычно такие яркие и ясные, искрили молниями. – Потому что я эгоистичный мужчина, который может предложить столь мало, но взамен хочет получить все.
Мое дыхание замедлилось, и то, что таилось в груди, то, что жаждало архангела, несмотря на его переменчивость, контроль и недоступность, начало расти.
– Я обещал Совету Семи, что сосредоточусь на Элизиуме, на нашем народе. Я поклялся избегать любых отвлекающих факторов, особенно физического характера. И все же я здесь, распушился из-за тебя. – Он издал горький смешок, от которого у меня по коже побежали мурашки. – Я не заслуживаю быть архангелом, и, не будь я так обеспокоен судьбой Найи, я бы отказался от своего места. Но я в ужасе, Селеста. Мне страшно, что ее заберут у меня. Но теперь я еще боюсь, что тебя у меня тоже отнимут. Я не могу потерять ее, но я также не могу потерять тебя. – Его голос, такой ровный и сильный, сорвался на последней фразе. – Я не могу позволить себе отвлекаться, но я также не способен смириться с тем, что ты будешь с Филиппом. Или с кем-то вроде него. Вроде Джейса.
Щекочущее чувство зародилось под веками. Распространилось на нос и горло.
Ашер бросил на меня самый душераздирающий взгляд.