– Рада это слышать.

Оказавшись внутри потока, он протянул ладонь, и я взяла ее. Мои волосы поднялись вокруг меня, когда мы взмыли в небо, в ослепительный свет Элизиума.

Путешествие заняло считаные секунды. Когда лавандовый дым рассеялся, любезный офаним передал мне чемодан.

– Не могли бы вы присмотреть за…

– Тобиасом?

– Я хотела сказать за Адамом.

– Я присмотрю за всеми тремя. – Еще одна улыбка украсила губы мужчины.

Что побуждало меня презирать офанимов? Они вовсе не хладнокровные машины для промывания мозгов, возвращенные на землю, чтобы лишать юных ангелов веселья и жизнерадостности. Они те, кто вернулся. Те, кто остался. Кто посвятил себя заботе о детях, которые даже не принадлежали им.

Всю свою жизнь я хотела стать малахимом, но, когда я смотрела, как сверкающее облако размывает темную фигуру Михаэля, я решила, что, если у меня получится, когда получится, я буду тренироваться, чтобы стать офанимом.

– Селеста? – Голос Миры вывел меня из задумчивости, и я развернулась.

Один взгляд на мое заплаканное лицо заставил ее побледнеть.

– Что случилось?

– Они забрали его ключ от потока. – Моему голосу не хватало громкости.

Она нахмурилась, но потом поняла.

– На какой срок?

– Два месяца. Из-за меня Найя…

– Ты забрала у него ключ?

– Нет. Я имела в виду…

– Я знаю, что ты подразумевала. – Ее багряные крылья ощетинились. – Но я не позволю, чтобы одна из моих неоперенных винила себя в том, чего не совершала.

Мое сердце так сжалось, что издало жалкий стук.