– Сколько перьев тебе не хватает?

– Четыреста тридцать два.

– Сейчас ты подписана под грешником?

Я сглотнула, мое горло саднило.

– Да, но я с ним закончила.

– Что ж, тогда давай отправимся в Зал Оценки.

Мои брови взлетели вверх.

– Вместе?

– Когда твоя мать принесла тебя сюда, ты стала моей ответственностью и до дня окончания моей гильдии останешься моей подопечной. – Она взяла меня за локоть и повела по коридорам моего детства.

В отличие от Вены, где ночь наступила уже несколько часов назад, небо над нашими головами только начинало темнеть.

– В младенчестве у тебя словно имелись запасные легкие. – Рот Миры изогнулся в редкой улыбке. – Ночами бедная Пиппа теряла столько сна, пытаясь не дать тебе разбудить других детей, что я пожалела ее. Ты этого не помнишь, но в первый год твоей жизни я каждую ночь стояла возле твоей кроватки и рассказывала тебе фрагменты нашей истории и истории человечества, пока ты не смыкала веки и губы.

Я не только не помнила этого, но и с трудом могла себе представить подобное.

– Может быть, поэтому мне так нравились ваши уроки истории.

Она издала короткий, не похожий на Миру смешок.

– Ты спала на них.

– В свою защиту скажу, раз уж вы использовали свой предмет, чтобы убаюкать меня, когда я была ребенком, то это рефлекс Павлова.

Она искоса взглянула на меня, вызвав улыбку. Мимолетную. Слишком скоро сегодняшний вечер прокрутился в моей голове и исчез вместе с улыбкой.

Чтобы снова не превратиться в плаксу, я переключила внимание на офана Миру.

– У вас когда-нибудь был ребенок?

Ее взгляд упал на каменный пол, который начал светиться.