– Да.

– Он или она в Элизиуме?

– Он. И нет. Мой сын решил следовать своему сердцу, а не призванию.

Я чуть не поскользнулась.

– Он влюбился в смертную девушку незадолго до своего вознесения. – Ее темные глаза следовали за огненными прожилками в кварце. – Я заверила его, что позабочусь о ней, а когда она умрет, лично сопровожу малахима, чтобы забрать ее душу. Он согласился, но после года, проведенного в Элизиуме, он вернулся в мою гильдию, его плоть отслоилась там, где когда-то были кости крыльев. Он снова нашел ее. Женился. Какое-то время они были счастливы, но потом его разум… – Офан глубоко вздохнула, но дыхание едва приподняло ее узкую грудь. – Когда крылья ангелов сгорают, сгорают и их знания о нашем мире. Они забывают не сразу, а постепенно. Вот почему теряют рассудок.

А я-то думала, что это очередная ложь.

– Он покончил с собой?

– Нет. Угодил в психиатрическую больницу, а она… Она решила продолжить свой путь. Вернуться в новое тело. Снова любить. Жить. Я потеряла ее след после седьмой реинкарнации.

Я всегда считала сердце Миры непробиваемым, но это не так: оно просто покрылось струпьями.

– Довольно обо мне, неоперенная. – Она отпустила мой локоть, когда мы достигли Зала Оценки. – Включи один из голоранкеров и найди Офелию Симмонс.

Я нахмурилась.

– Я слышала, что она… восприимчива.

Опустившись на один из табуретов, я прижала ладонь к прохладной стеклянной панели. Голоранкер ожил. Я ввела имя Офелии. Передо мной появилась пожилая женщина с копной фиолетовых волос. Я просмотрела ее профиль. Грех: консультации по вопросам брака. Количество неоперенных, ранее подписавшихся на нее: 23, причем 10 из нашей гильдии. Почти всем удалось снять по одному очку с ее счета.

– Мои неоперенные передавали это имя по кругу, так что я поискала ее. Она безобидна и, как я слышала, весьма забавна.

– Почему она в системе?

– Ох. Потому что большинство ее клиентов в итоге разводятся, даже если не очень этого хотят. К несчастью для нее, эффект от того, что она вводит в заблуждение их семьи, добавляет баллов на счет. – Когда мои опухшие веки приподнялись, Мира добавила: – Она активно пытается изменить свой метод.

Офан Мира кивнула на стеклянную панель, и я прижала к ней ладонь. Как только над лицом Офелии появилось мое имя, я выключила голоранкер и вышла следом за наставницей.

Понизив голос, я спросила:

– Что вы скажете Найе?

– Версию правды. Что у ее отца много работы в Элизиуме.