– Может, в этом и проблема? Все мы такие тихие! Молчание – бич нашего существования. Думаю, пора нам всем перестать ходить на цыпочках вокруг Семерки и превратить эту автократию в демократию, потому что при всем своем большом сердце и лучших намерениях Ашер всего лишь один человек. Человек, которому нужны мы. Которому нужна она. – Рука Тобиаса прорезала воздух, указав в мою сторону. – Не говоря уже о том, что Найе нужен отец. Ты можешь представить, если бы они забрали нас у Адама, Габриэль? Представляешь, что бы это сделало с нашим мальчиком?

Габриэль побледнел.

– Михаэль, ты можешь забрать ее сумку из отеля? – спросил Тобиас.

– Сейчас все сделаю.

– Михаэль, пожалуйста, не… – Габриэль обеспокоенно указал на Тобиаса. – Пожалуйста, сохрани то, что ты услышал здесь…

– У меня есть право голоса, Габриэль.

Голова Габриэля дернулась назад.

– Не столь великое, но я намерен присоединиться к Тобиасу, когда придет время.

Габриэль моргнул, глядя на своего товарища-профессора по гильдии, а Тобиас прошептал:

– Спасибо.

Когда ангел с голубыми крыльями ушел, Габриэль спросил:

– Что именно ты собираешься оспаривать, Тобиас?

– Ох, очень многое.

– Тобиас… – прошептал старший офаним, и это напомнило мне обо всех случаях, когда Ашер использовал мое имя в качестве полного предложения.

Мое тело охватила новая волна дрожи, и, как бы сильно я не напрягала спину и не сжимала пальцы, все равно продолжала дрожать.

– Не нужно постоянно произносить «Тобиас», Габриэль. Это несправедливо, и ты это знаешь.

Тот провел рукой по своим подстриженным светлым волосам.

– Да! Да, я знаю, но я не хочу лишиться тебя и не хочу потерять Адама.

– Если мы не поможем Ашеру, мы все равно потеряем нашего мальчика.

– О чем ты говоришь?