– К сожалению, motasheh. – Его рука соскользнула с моего колена. – Селеста не сможет вернуться.

Найя удивленно раскрыла рот.

– Что?

Разговоры вокруг нас стихли, и взгляды обратились в нашу сторону, напоминая о первых обедах, которые мы с Ашером разделили с Найей. А потом с Рейвен. Иногда к нам присоединялись и другие юные неоперенные. Особенно когда Ашер начинал рассказывать истории.

– Я… Я. – Нижняя губа Найи выступила поверх пухлой верхней. – Как вы могли мне об этом не сказать! – Она вскочила со стула.

Малышка уколола мое и без того ноющее сердце взглядом, полным страдания, а затем помчалась по коридору в сторону детской секции гильдии. Я взглянула на Ашера, потом снова на коридор из белого камня.

Потрясенная, я стала заикаться:

– Я, хм… Я…

Рейвен закрыла книгу и встала.

– Я пойду к ней, Селеста. Когда она успокоится, приду за тобой.

– Хорошо. – Как только Рейвен ушла, я поставила локти на стол и схватилась за пульсирующий лоб. – Не могу поверить, что она думала, будто я вернусь.

– Это объясняет ее энтузиазм по поводу твоих миссий.

Я закрыла глаза.

– Это и так было тяжело, но, уф… – Да, это лучшее, что я могла придумать: уф. Я запустила пальцы в волосы, глубоко и протяжно вздохнула и подняла веки. – Я понимаю, почему мы не можем вернуться в мир людей, но то, что нам не разрешено посещать гильдии, в этом нет никакого смысла. – Кости моих крыльев затрещали, словно предупреждая остановиться на этом.

– Причина этому техническая, – мягко сказал Ашер.

Я приподняла бровь.

– У нас есть ключи от потока, но нет ключей от гильдий.

Я моргнула.

– Ты хочешь сказать, что мы заточены в Элизиуме, потому что Семерка опасается, что мы выйдем в мир людей, если нам разрешат вернуться в гильдии?