Как тяжело ей жилось, пока подруги не было – словами не передать… Юлия как с цепи сорвалась, а Денис этого словно и не замечал, занятый своими заботами. И Николаша как раз в то время почти совсем перестал появляться дома.

На место Еленочки взяли другую гувернантку. Это была пожилая чрезвычайно серьезная дама, с которой никаких дружеских отношений у Саши не сложилось. Да Саша и не стремилась к тому, а только переживала, не обидела ли чем Леночку перед отъездом? Потому как из путешествия своего Лена не прислала ни одного письма, ни одной завалящей открытки. Еще больше Саша испугалась, когда услышала от Дениса, что новую гувернантку он подумывает оставить насовсем, а о Леночке и вспоминать перестал – будто не было ее никогда…

Какова же была радость и Саши, и племянников, когда Еленочка все же вернулась. В конце апреля сего года. Вернулась в еще худшем состоянии, нежели когда уезжала. Исхудала, осунулась, а первые дни и ходила с трудом, настолько ослабшая была. Сказала, что простудилась сильно зимою в Крыму – а впрочем, после приезда они с Леной говорили мало. Та все больше у себя запиралась, едва урок проведет, и видеться даже с Сашей избегала.

А едва в себя приходить стала – как другая напасть в семье. Матушку убили.

Саше бы в голову не пришло никогда эти события меж собою увязать. Еленину поездку и матушкину смерть. Ведь Елена так поддерживала ее… и дневники надоумила в полицию отнести – сама бы Саша не решилась!

А потом ссора эта с Денисом и отчаянное желание Саши уехать – хоть куда, хоть с кем, пусть даже с тетушкой Анной Николаевной. Елена про тетушку наговорила всякого и ехать не советовала… а Саша не послушалась. Едва ли не впервые в жизни не послушалась совета подруги! И тетушке написала.

Каково же было удивление Сашино, когда Анна Николаевна, ответив на ее письмо пару дней спустя, заявила, что не только в Крым этой зимою не ездила, но и вовсе Елены никакой не знает… Саша опечалилась тогда, подумала, что тетя совсем плоха и из ума выжила. Она бы, может, этим с Еленой поделилась тотчас – да только той же ночью случился обыск в их доме. Столько всего произошло! И Степан Егорович обмолвился, что некто – женщина – гостил у них на даче той самой зимой и, мол, не знает ли Саша, кто бы это мог быть?

Догадка пронзила ее мгновенно! И тотчас Саша погнала ее прочь… подозревать Леночку? В подобном? Будто та прижила младенца, а брат Денис помог ей все скрыть? Немыслимо!

Сыщикам Саша так ничего и не сказала. И Лене не сказала – язык не повернулся. Всю ночь и половину дня она металась по своей девичьей комнате, не зная, что делать, к кому бежать за советом. Спросить Лену прямо – обидит ее смертельно! Спросить Дениса – так Саша не сомневалась ничуть, что он снова ее обманет. Спросить Юлию? Ведь та видела ровно то же, что и Саша – и полноту Леночкину, и отъезд, и болезненную слабость по возвращению! Ей-Богу, Саша уж готова была к заклятому врагу, к Юлии, пойти с расспросами… а потом поняла, что все так или иначе крутится возле Благовещенского храма, который посещала мама. А ведь там не только храм, там еще и сиротский приют рядом. Так что если…