Подруга (подруга ли?) посмотрела вопросительно, будто это ее действительно волновало, и Саша, несмело оглянувшись на сыщика, попыталась оправдаться, оттого что остро почувствовала себя сейчас предательницей:

– Я сказала им про Крым, Елена… что тебя там не было. Я не могла не сказать, пойми.

Елена в ответ улыбнулась и ответила наставительно, как говорила обычно:

– Не унижайся оправданиями, Саша – ни перед кем, даже перед теми, кого любишь. И себя не вздумай винить. Если тебе станет легче, то я скажу, что не раскаиваюсь в убийстве твоей матери ничуть.

Сашу это и впрямь обескуражило. Как она может так говорить? Саша словно и не знала Елену никогда…

А та продолжала:

– Я росла сиротой, вы знаете, Степан Егорович. И с малых лет понимала, что рассчитывать могу только на себя. На свой ум, на свою силу, на свою обаятельность и красоту. Николай… это правда, все, что он сказал. Мы состоим в законном браке. Он проявил ко мне известный интерес, а я сочла его подходящей партией.

Саша услышала шумный почти мучительный вздох брата следом за этими словами и не устояла, чтобы спросить:

– Ты даже не любила его?..

И увидела заминку на лице Елены. Гордая и неприступная, она старательно отводила глаза и будто подыскивала нужные слова.

Степан Егорович, должно быть, тоже это заметил и, дабы не накалять обстановку, сказал:

– Это не особенно относится к делу, Александра Васильевна. – Он попросил Елену: – продолжайте.

– Да, я любила его, Саша… по крайней мере, тогда. Мне так казалось. Но, как вы верно заметили, Степан Егорович, это к делу не относится. – Прошлым летом я была счастлива и в какой-то момент вовсе полагала, что вытянула счастливый билет. Что отныне все пойдет как по маслу. Его семья была бы против, разумеется… я знала это, но считала, что Николай сумеет сказать им что-то… уговорить… уладить все. Он не смог. Николай попросил меня молчать пока что и дождаться, когда его мать умрет.

– Ну вот, теперь ты говоришь так, будто я во всем виноват! – опять вскочил Николай. – А я не прекращал тебя любить! Никогда! Даже сейчас. Как ты могла, Елена!..

На сей раз осадил его Степан Егорович, велев не встревать в разговор. Саша молча глотала слезы, не веря, что это происходит на самом деле, и зачем-то прикрывала маленькому Александру ушки – будто боялась, что он услышит и что-то поймет.

Елена, упрямо глядя в пол, дождалась, покуда все смолкнут, и продолжила:

– Я никому ни о чем не говорила и ждала, как просил меня Николай. Прождала бы, вероятно, еще долго, но к осени стало очевидно, что я в положении. Еще месяц-два и скрыть бы это вовсе не получилось. Я умоляла Николая решить вопрос с его родными, сделать что-то, придумать, проявить волю… но все, что он предложил мне – это найти бабку и… избавиться от младенца. На это я пойти не смогла. Я решилась тогда поехать к Алле Яковлевне на Черную речку.