К чему сейчас этот менторский тон? Люк нервно почесал затылок.

— Да, за это тоже прости…

— Я думала, что не нужна тебе!

Смешно.

— А хотела быть нужной?

— Конечно хотела! — рявкнула она, округлив глаза. — Говорю же, ты идиот!

В живот снова прилетело пушечное ядро. В ушах зазвенело. Люк медленно выпрямился. Что-что она сказала?

— Ты хоть представляешь, каково было находиться рядом с тобой и понимать, что «это всё несерьезно»?! — Джекс отступила на шаг. На её лице застыли негодование, обида и ещё что-то неясное.

Люк судорожно втянул носом воздух и задержал его в лёгких. Прямо уставился в карие глаза. Тело разбила неконтролируемая дрожь.

— Ты сейчас серьезно?

— А по-твоему, шучу?!

— И поэтому ты сказала мне отвалить? — собственный голос прозвучал как незнакомый сиплый свист.

Это не может быть правдой. Всё вообще не может быть так просто. Но Джеки только развела руки в стороны.

— А что ещё я должна была сделать? — голос зазвенел, как металл. — Сказать, что влюбилась в тебя, как все эти дурочки там, в зале, и услышать, как ты ржешь? Или дальше делать вид, что мне плевать на эти твои руки и... и тело… и… — Она резко очертила круг в воздухе. — Боже, что я несу…

И вдруг будто сдулась. Закрыла лицо ладонями, плечи опустились, и вся фигурка в косухе будто уменьшилась в размерах. И стало тихо. Где-то в отдалении всё еще гремел танцевальный бит, за распахнутой дверью прошли люди… Наверное, кто-то из работников, но эта мысль отдалённо мелькнула в голове и исчезла.

Люк нервно сглотнул. Ядро в солнечном сплетении вдруг стало рассыпаться на миллион горячих частиц и затапливать тело.

«Влюбилась в тебя». Она же так сказала?

«Влюбилась. В. Тебя».

Лёгкие затопило жаркой волной, губы сами собой растянулись в тупой улыбке.

А Джекс глубоко, устало вздохнула и уронила руки.