Юдина просто не представляла, что она скажет деду, когда Артём соизволит «восстать из мертвых», как она объяснит ему, что ей приходилось нагло врать ради его и Артемовой безопасности? Она даже не была уверенна, простит ли дед ее за такое — по ощущениям Даши, этим она могла нанести ему глубокую душевную рану, так что ей вряд ли придётся рассчитывать на его понимание и скорое прощение. Потому что дед обидится скорее не из-за всей этой затеи с игрой в мертвых, не из-за самой лжи, а потому что Даша не доверилась ему — её собственном дедушке, которому доверяла всю свою жизнь, — придумав сотню причин, чтобы скрыть от него правду.

Именно поэтому Даша чаще заезжала в гости к тете Оле, а не к родному деду. Ведь при матери Артема ей не надо было разыгрывать драму о так рано ушедшем Князеве и тем самым все больше запутывать себя в паутине лжи, не надо было сидеть с грустными лицом и тщательно обдумывать каждое своё слово, боясь случайно выдать лишнее. Тетя Оля все знала и прекрасно понимала Дашу. Именно ей девушка могла выплеснуть все, что тяжелело у нее на душе, что тяготило ее, да и просто нажаловаться на Артема с его непростым характером, а взамен получить полезный совет о том, как немного сбить с Князева спесь и вправить ему мозги.

Юдина не считала, что это отдаляет ее от собственной семьи, от деда и мамы. Скорее, тетя Оля была приятным семейным дополнением в ее жизни — именно такие отношения Даше хотелось бы иметь со своей родной матерью.

— Дашуль, как у тебя дела? — спросил дедушка, подлив ей чаю. — Ты в последнее врем такая смурная.

Юдина знала, что спрашивает он потому, что переживает за неё. После того, как ей пришлось соврать про смерть Артема, дед снова стал опекать ее и принимать активное, но не слишком навязчивое участие в ее жизни. Девушка знала, с чем это связано — когда он потерял бабушку, Аллу Марковну, которую Даша едва помнила и то по фотографиям, он не нашёл той необходимой поддержки со стороны своих родных, впал в затяжную депрессию — поэтому теперь понимал, что это такое, и не хотел, чтобы с его собственной внучкой случилось тоже самое.

— Дедуль, правда, все в порядке. И со мной все хорошо, и на работе. Все как обычно, — Даша пожала плечами. — Просто… просто немного устала.

После этих слов Иван Николаевич грустно улыбнулся — уж он-то прекрасно знал, что подобные утверждения лишь снова подтверждают то, что Даша далеко не в порядке.

— Знаешь, Даш, в последнее время я стал каким-то сентиментальным, — задумчиво глядя куда-то в окно, проговорил дедушка. — В голову всякое лезет… Ностальгия напала, что ли. Вспоминается всякое, всякие…