Я осталась стоять на месте, чувствуя, как меня обдувает прохладный ветер, когда Клэй пронесся мимо меня. Я повернулась, а он стоял лицом к кухне и спиной ко мне, сцепив руки в замок за головой, а мышцы на спине ходили ходуном от каждого измученного вдоха.

– Клэй, – снова попыталась я достучаться до него, чувствуя подступающий страх.

Он так долго стоял там и молчал, что я уже была готова снова позвать его по имени. А потом наконец Клэй опустил руки, расправил плечи, высоко подняв подбородок, и повернулся ко мне.

– Все кончено, Джи.

Я нахмурилась, недоумение боролось с медленно охватывающей меня тревогой.

– Что кончено?

Клэй судорожно сглотнул.

– Мы.

Я засмеялась. Смех вырвался невольно, хотя я хмурилась, качала головой и чувствовала, как защипало от слез глаза.

– Что? Не валяй дурака. О чем ты?

Он не ответил, и я тут же перестала смеяться.

– Клэй, что ты хочешь сказать? Что ты… Что…

На языке у меня вертелась куча вопросов, но произнести их вслух не выходило из-за категорического отказа верить в то, что сказал Клэй. Обхватив себя руками, я снова и снова качала головой, смотря на Клэя и вбирая в себя ту боль, которую он, несомненно, испытывал.

– Для меня все было игрой, – с блестящими глазами произнес он уверенным и невозмутимым тоном. – Прости, что я тебя использовал, что притворялся, будто хочу с тобой встречаться. Мне пришлось так поступить, чтобы вернуть Малию.

По моей щеке так быстро скатилась одинокая слезинка, что я не успела смахнуть ее рукой.

– Вернуть Малию? – повторила я.

– Она приходила вчера вечером, – сообщил он, и от его холодного голоса я задрожала, как листья на ветру. – Мы поговорили, и она снова хочет встречаться. Я тоже этого хочу. Жалко только, что я втянул тебя во все это.

От этого предательства я поменялась в лице, желудок скрутило так сильно, что от боли я согнулась пополам. Но все же выпрямилась и посмотрела на Клэя сквозь застилающие глаза слезы.