Это была ужасная, омерзительная ложь, которую я смог заверить лишь объятием, и, к моему удивлению, Малия ничего не заподозрила. Я убедил ее, что не хочу торопиться.

Но истина заключалась в том, что я не мог представить, как целую кого-то еще, кроме Джианы.

Так что мама, Малия и Кори были счастливы.

А вот я – нет.

И Джиана тоже.

Поэтому я не переставал спрашивать себя, правильное ли вообще принял решение.

Когда вчера ночью закрыл глаза, мне не давали заснуть кошмары, в которых Джиана била меня в грудь. Я слышал ее плач, видел стекающие по щекам слезы, когда она умоляла не разбивать ей сердце.

Джиана, даже не добившись от меня ответа, знала, что в тот момент я был сам не свой.

Никогда не пойму, как она догадалась. Но даже когда я решительно посмотрел на нее и сказал, что между нами все кончено, Джиана преодолела свою боль и попыталась меня вразумить, попыталась убедить подумать прежде всего о себе.

Сильнее всего меня поразило, что даже в самом неважном состоянии Джиана видела мои истинные чувства.

Но она не понимала, что я делаю это не ради того, чтобы выгородить себя перед Малией или даже моим отцом. Что я поступаю так ради блага единственного человека, который заботился обо мне.

Сейчас не время ставить себя на первое место.

Я надеялся, что однажды наступит момент, когда я смогу все ей рассказать, заставить ее понять.

А до тех пор буду предаваться страданиям.

– …следующая игра. Вот на чем мы должны сосредоточиться. Мы еще не выбыли из гонки, даже близко. Пока мы еще можем побороться за кубок, – сказал Холден, когда я пришел в себя и понял, что пропустил половину его речи. – Отмечайте свои ошибки, исправляйте их и возвращайтесь с жаждой большего. Нам всем предстоит потрудиться. Побеждайте как команда и проигрывайте как команда, – добавил он и выдержал паузу. – И сражайтесь как команда.

Тренер Сандерс слушал речь, стоя в углу раздевалки и скрестив на груди руки. Он тоже явно был недоволен исходом матча, но позволил капитану взять все под свой контроль.

Игроки закивали, и на их лицах отразилась решимость. Они собрались вокруг Холдена, когда он протянул руку. Игроки накрыли его руку своими, а Холден посмотрел мне в глаза, дав сигнал взять инициативу на себя и выкрикнуть одну из наших командных кричалок.

Но во мне не осталось командного задора.

Я шмыгнул носом и посмотрел на свою руку, лежащую поверх остальных.

– «Сражайся» на счет три, – сказал Холден. – Раз, два…