– Нет. Нет, не пытайся теперь взять свои слова обратно.

– Котенок… – печально вздохнув, прошептал Клэй.

– УБИРАЙСЯ! – закричала я, снова и снова ударяя его и толкая к двери. – Я тебя ненавижу! И больше на глаза мне не попадайся! Ненавижу тебя!

С каждым разом мои слова звучали все отчаяннее и бессвязнее, из груди рвались всхлипы и эхом отражались от стен в моей квартире.

– Прости, – сквозь слезы прошептал он, пытаясь удержать меня, пока я толкала и пихала его.

– Ты… – Я замолчала, оседая в его руках, когда он крепко меня обнял. Я плакала, меня трясло, и с ним происходило то же самое. – Черт возьми, ты разбил мне сердце!

На одно долгое мгновение нас окутала тишина.

– Я и себе его разбил, – прошептал Клэй.

А потом отпустил меня.

От потери я резко вдохнула, но не успела дотянуться до Клэя, потому что он распахнул дверь и, не удостоив меня взглядом, вылетел из квартиры.

Когда он ушел, с губ сорвался сдавленный крик, и я рухнула на пол, подтянув коленки к груди, словно только так могла держать себя в руках.

Вот и подошло к концу мое пребывание на воздушном облачке.

И я поняла: сколько ни готовься к падению на землю, пережить его не по силам.

Глава 27

Глава 27

Клэй

На следующий день после того, как мы проиграли «Хоукс», я потащился в раздевалку, гадая, почему не испытываю тех же эмоций, что мои товарищи по команде.

Зик швырнул шлем в свой шкафчик с большей, чем требовалось, силой, и лязг эхом отразился от стен. Райли попыталась его успокоить, но, судя по тому, как покачала головой, а потом понуро ее опустила, она тоже была расстроена. Кайл молча сидел на скамейке перед своим шкафчиком без телефона, не хвастая в соцсетях, не пританцовывая. Даже у Холдена на скулах ходили желваки, пока он стоял посреди раздевалки и думал, как бы нас приободрить.

Нас разгромили в пух и прах – со всех сторон мы играли плохо против команды, которую должны были с легкостью одолеть.

Моя команда злилась. Они были разочарованы.