– Мне нужно идти, – дрожащим голосом сказал он и направился к двери.

– Что бы ни случилось, что бы ты себе ни напридумывал, но ты нарушил данное мне обещание, – бросила я ему в спину, зная, что права, что задела его за живое. Он резко остановился, тяжело дыша.

Я осторожно обошла его и наклонила голову, чтобы перехватить его взгляд.

– Обещание, которое ты дал и себе, – напомнила я ему.

Он закрыл глаза, с шумом выдохнув.

– Я должен это сделать.

– Что должен? Да что ты вообще творишь?

Но Клэй не ответил. Он просто покачал головой, всячески стараясь сдержать эмоции, которые так отчаянно пытались у него вырваться.

И в ту же секунду по одному щелчку пальцев я почувствовала вместо грусти и обиды ослепляющую злость.

– Ты трус, Клэй Джонсон, – прошептала я.

Он резко посмотрел на меня глазами, полными боли, но мне было все равно.

Он тоже причинил мне боль.

– Ты трус и дурак, и хочешь вовсе не этого, я знаю. – Я покачала головой. – Поделись со мной. Расскажи, что случилось. Расскажи, и мы вместе все исправим.

Клей просто уставился на меня, его ноздри раздувались, а взгляд блуждал по моему лицу так, словно он смаковал его и пытался запомнить.

Словно он больше никогда меня не увидит.

И это сломило меня окончательно.

– Отлично! – закричала я с силой, удивившей нас обоих, и толкнула его в грудь обеими руками. – Давай! Уходи!

Клэй, закрыв глаза, спокойно принимал удары, но почти даже не вздрагивал, пока я колотила его маленькими ручонками.

– Давай, возвращайся к Малии. Притворяйся, будто все, что произошло между нами, не имеет значения, словно я не имею значения.

В ответ он покачал головой и потянулся ко мне, но я оттолкнула его.