С этой минуты отношения между нами стали понемногу меняться к лучшему. По крайней мере, мы уже не были столь отстраненными, но все уже было не так, как раньше, и Адрик, несомненно, привязался к Мелани сильнее, чем когда-либо прежде. Теперь они даже спали в одной комнате, что до крайности бесило Эгана, и он требовал это прекратить.

А мне в поисках душевного равновесия вдруг пришла в голову одна идея. Однажды я пробрался в кабинет отца и разыскал среди его бумаг адрес дома, где жила семья Хенрика, чтобы отослать его вещи, оставшиеся в домике. Я нашел флешку с информацией, но она была неполной, а потому я попросил помощи у Ларго, но тот сказал, что помочь ничем не может.

– Хенрик однажды сказал, что не хочет, чтобы кто-нибудь из этого дома знал что-то о его семье, – объяснил Ларго. – Никто не знает их точного адреса.

– Но как им передают чеки? – спросил я.

– Я их пересылаю, – сказал он. – И лучше бы тебе держаться подальше от этого, парень, иначе мне придется поговорить с твоим отцом.

Итак, я решил сжечь все вещи, оставшиеся от Хенрика, потому что они все равно были бесполезны. Но, увидев среди них фотографии его сестры Айви, я не смог их уничтожить и просто спрятал на чердаке.

Я забыл это лицо – забыл до тех пор, пока Джуд Дерри не приехала в Тагус.

ДЖУД

У Александра были мокрые покрасневшие глаза. Он посмотрел на меня и утер их коротким рукавом рубашки. Показал мне что-то на правой руке, на уровне бицепса. Это был длинный шрам, очень старый и едва заметный.

– Вот здесь меня порезало стекло от лампы, – пояснил он.

Я была ошарашена, потрясена и дрожала, не в силах поверить в услышанное. Слезы катились градом. В конце концов я не ошиблась в Кэшах: они и впрямь оказались Идеальными лжецами. Я ошиблась в Хенрике, в своем брате, мстить за которого приехала в Тагус…

Целый шквал противоречивых эмоций охватил мою душу. Я не знала, что и думать, чему верить и что сказать.

Александр посмотрел мне прямо в глаза. Того веселого, опрятного, счастливого и беззаботного парня, которого я знала, больше не существовало. Передо мной находился совершенно другой человек, полный боли, тоски и страха. Он заморгал, и слезы покатились у него по щекам.

– Надеюсь, это не я его убил, – еле выговорил он дрожащим голосом. – Нет, лучше пусть это буду я! Вот только я знаю, что все мы одинаково виновны. Да, он пытался изнасиловать нашу кузину, но мы не должны были настолько терять контроль над собой. Вот она, вся правда.

Вот то, к чему я всегда стремилась, что хотела знать: правда. Не ложь, не груда чеков, а лишь правда о том, что случилось с Хенриком. Теперь это знание причинило мне безмерную боль и вызвало столь же безмерную ярость.