– Я всегда пытался признаться, что сделал нечто очень плохое, – сказал он, отчаянно пытаясь объясниться. Надо же, как удивительно. – Так вот, дело в Хенрике. Каждый день я думал о нем и с каждым днем все больше чувствовал себя виноватым. Именно по этой причине я считал, что недостоин тебя.

Я весело рассмеялась, хотя радоваться было особо нечему. Я сама не знала, откуда во мне такая жестокость, но позволила ей проявиться во всей красе. В эту минуту только она могла меня поддержать. Я не имела права быть слабой.

– Ну что ж, надеюсь, ты уже понял, что я – девица без сантиментов. Мы стали бы хорошей парой с нашими жуткими тайнами, – произнесла я с притворной нежностью.

Мне снова захотелось убраться отсюда подальше и поскорее, но я успела сделать лишь пару шагов. Он тут же снова оказался передо мной – высокий и мрачный. Таким опустошенным я никогда в жизни его не видела.

Боже ты мой, это карма, не иначе!

– Ты не можешь вот так уйти, черт побери! – выругался он в отчаянии.

Я выгнула бровь и состроила свою коронную злодейскую рожу.

– Почему это не могу?

– Может быть, ты и ненавидела меня когда-то, но я уверен, что в остальном ты не лгала.

– Зато ты лгал, – напомнила я.

Мне пришлось сглотнуть, потому что в горле у меня застрял ком. Несмотря на ошеломление, Адрик по-прежнему оставался чертовски умным. Он понимал, что мои чувства подлинные, и считал, что ему удастся вернуть меня.

Он встряхнул головой.

– Нет, я правда тебя люблю, – сказал он.

Я ощутила еще один укол в сердце, и внутри все сжалось. Я не могла поверить, что сейчас он говорит правду. Наверняка лжет. Наверняка это ловушка. Наверняка все это неправда, ведь в моем сердце еще живы были воспоминания о том, что произошло между нами.

К счастью, у меня хватило смелости твердо ответить:

– Однако ты так не думал, когда я пришла к тебе домой и ты отверг меня, собираясь уехать за границу по некой причине, которая, что ни говори, просто смешна.

Адрик удрученно прикрыл глаза. «Проклятье!» – казалось, говорило его лицо. Когда же он снова их открыл, они выглядели горестными как никогда. Ему почти удалось пробить мою броню, но именно что почти.

– Согласен, это была моя большая ошибка, – настаивал он. – Я знаю, мне нет оправдания, но я очень сожалею.

Я рассмеялась.

Нет, это правда было смешно и глупо. Или, лучше сказать, я рассмеялась, чтобы не заплакать, – уж я-то себя знаю.