– Надо думать, что сожалеешь: ведь ты узнал, что за штучка на самом деле эта Мелани, как она тебе врала, как путалась с твоими братом и отцом. Но если бы ты об этом не узнал, то продолжал бы ее боготворить, – выпалила я ему прямо в лоб, наплевав на все приличия. Затем сурово скрестила руки на груди. – Но раз уж мы здесь, наберись мужества и скажи мне правду… Ты влюблен в нее?

После этого вопроса мне стало страшно, но я должна была услышать ответ из его собственных уст. Только это могло помочь мне обрести покой. Мне будет больно, но я переживу. Я знала: ему хватило пяти минут, чтобы вычеркнуть меня из своей жизни и принять решение уехать с кузиной, а мне, возможно, не хватит и пяти лет, чтобы его забыть, но я постараюсь выбросить его из головы.

Адрик начал что-то мямлить, как будто ему достался трудный вопрос на экзамене, словно он боялся сказать нечто такое, что окончательно похоронит все его надежды.

– Я… Ну… Были чувства, но…

В горле у меня пересохло, а внутри все сжалось от ярости и боли. Однако мое лицо ни на миг не утратило непреклонности.

– У тебя с ней что-то было?

Адрик широко распахнул глаза, взвинченный и перепуганный.

– Нет! – воскликнул он в ужасе. – Я знал, что так нельзя!

А я знала, что он врет.

И тут я задала судьбоносный вопрос:

– Если бы она не объявилась, живая и здоровая, ты бы сказал мне, что был со мной только потому, что считал ее мертвой и хотел забыть?

На его лице отразилась поистине эпическая растерянность.

Даже если бы я трижды выстрелила в него из ружья, он не выглядел бы настолько убитым.

– Да, я хотел забыть обо всем, и с тобой мне это удалось…

– Ты бы мне рассказал? – перебила я, подчеркивая каждое слово.

Лишь это мне нужно было знать. Я не хотела, чтобы Адрик увиливал от ответа, потому что он очень хорошо умел это делать.

Я сурово уставилась на него.

Адрик резко выпрямился. В первую минуту он ничего не сказал, но я не отступала, по-прежнему пристально глядя на него в ожидании ответа.

Он сжал губы и потупился.

– Нет, – ответил он.