Мое тело безвольно моталось из стороны в сторону. Я все еще плакала, не в силах остановиться, но от этого признания на моем лице застыла маска потрясения. Я замерла от ужаса и изумления, на грани остановки сердца.

Эган продолжал говорить, а вокруг все дрожало.

– Всякий раз, когда я пытался тебя унизить, я делал это, чтобы ты убралась к чертовой матери и держалась от нас подальше! Я думал, это будет легко, что ты слабая, но ты продолжала крутиться рядом, и под конец я уже не знал, как от тебя защититься! И тогда решил использовать твою цель, чтобы добиться собственной, и начал стараться, чтобы ты возненавидела меня еще больше и поверила, будто можешь противостоять мне.

Это меня ошеломило.

Совершенно.

И абсолютно.

Внезапный приступ еще более сильной тряски помешал мне это переварить. Казалось, сам Иисус протянул руку с неба, чтобы схватить самолет и швырнуть его, как детскую игрушку.

Я вцепилась ногтями в подлокотники и приготовилась к неизбежной смерти. Я вдохнула так глубоко, что легкие наполнились до предела и заболели ребра. Затем резко выдохнула и в панике заорала.

Это был конец. Я попыталась представить собственные похороны, и меня охватил еще больший ужас, когда я поняла, что никаких похорон не будет, ведь мы упадем в море, и нас не найдут. Никто даже не узнает, что с нами случилось. Даже если бы мы выпрыгнули из самолета, нам все равно не удалось бы спастись: мы разбились бы, ударившись о воду, и утонули бы. Вот наше наказание за жестокость.

Кричал Эган.

Кричала я.

Все вокруг тряслось, по салону летали вещи.

Пол завибрировал.

А вскоре, словно высший судия решил сменить гнев на милость, все закончилось.

Последний маленький толчок ознаменовал конец пытки, самолет выровнялся и стал набирать высоту. Пол снова вернулся на место. Двигатели заработали нормально.

Вот так просто.

Вот так, после всего этого ужаса.

Вот так, чтобы подшутить над тем, что мы только что пережили.

Мы оба сидели неподвижно, словно заледенев, хотя грудь учащенно вздымалась. Мы посмотрели друг на друга – пристально, неотрывно, ошеломленные как близостью смерти, так и собственной на нее реакцией.

Воцарилась тишина. Несколько минут мы слышали только легкий гул двигателей, пока наконец не осознали, что положение изменилось. Все спокойно. Все в порядке.