Кори как будто с неба упал; видимо, я все-таки заслужила хоть что-то хорошее. Постепенно я начала чувствовать себя лучше. Одиночество – это все же не так и хорошо, а я действительно хотела освободиться от накопившейся во мне злости. Я думала, что мне это удалось, но на самом деле в моей душе оставалась стылая пустота, которую Кори не мог заполнить всем своим вниманием…

Однажды на рассвете мы с Кори убирали со столиков после закрытия бара. Я работала там уже восемь месяцев. Оставалось продержаться еще четыре, чтобы набрать денег на билет. Для меня это было очень важно, и мне не казалось ужасным вытирать столики после пьяных клиентов.

В опустевшем баре пахло спиртным, а ночь была ветреной и звездной.

– На что ты копишь деньги? – спросил Кори, протирая барную стойку.

У него был веселый и по-настоящему мужской голос.

Видимо, он сообразил, что я ничего не покупаю. Обычно он не задавал вопросов, но рано или поздно все равно пришлось бы признаться.

Я пожала плечами.

– Я хочу уехать отсюда, – только и сказала я.

– И куда же ты собираешься уехать?

Ответ был прост и ясен: к Эгану, Адрику и Александру.

– Возможно, куда-нибудь в большой город, – сказала я.

Под столом была лужа блевотины, и мне пришлось отодвинуть стулья, чтобы вымыть под ним.

– А можно мне с тобой? – неожиданно спросил он.

Я фыркнула с веселой растерянностью, приняв это за шутку.

– Почему ты хочешь поехать со мной? – спросила я, разыскивая ведро, перчатки и швабру, но тут же замолчала, увидев, что Кори вышел из-за барной стойки и встал в нескольких сантиметрах от меня – лицом к лицу.

Его огромные глаза шоколадного цвета, такого же, как и волосы, смотрели на меня по-новому. Его близость тоже была чем-то новым и даже странным, но волнующим. От неожиданности я растерялась. Лицо Кори, его легкий, очаровательный акцент: «Что ты буд-дешь делат?» Я хотела спросить его о том же, но тут он совершил нечто неожиданное: наклонился и поцеловал меня.

Признаюсь, я не сразу отреагировала. Но неожиданно поняла: это ведь первый поцелуй за год! Потом, конечно, меня охватило сильнейшее чувство, смесь физиологии и эмоций. Да, согласна, физиологии больше, потому что, если долгое время сдерживать желания тела, любой вздох, любое прикосновение вызовет мощный взрыв гормонов. Нравится вам это или нет, но такова жизнь!

Так что в эту минуту я вспыхнула, как непорочная девственница, позволив порыву овладеть мной. Не по воле чувств, не по воле разума, не потому что я чего-то хотела или искала ответа, а лишь по прихоти своего тела, почти угасшего оттого, что к нему больше года не прикасались мужские руки, а теперь вспыхнувшего желанием.