Я буквально заледенела, когда поняла, что нахожусь здесь, чтобы поплатиться за это, что статьи на стене тут для того, чтобы я увидела и поняла, почему меня похитили.

Сообщение было четким и ясным: «Вот за это мы и намерены тебя убить».

Я отступила на шаг, дрожа от страха, но все же постаралась взять себя в руки. Я огляделась. Позади была дверь. Очевидно, заперта, но если вас заперли в камере, вы неминуемо попытаетесь открыть дверь, даже если и знаете, что она не откроется. Так что я подошла к двери и повернула ручку.

К моему удивлению, дверь открылась.

Я не двинулась с места, опасаясь, что за ней меня ждет еще большая опасность. Почему ее оставили открытой? Для чего? Что произойдет, если я выйду? Я не хотела этого знать. Мне хотелось закрыть ее, сказав: «Привет, пока», и снова сесть на стул, как послушная заложница.

Но я могла пойти только в этом направлении. Меня вынуждали идти. Если я не пойду, за мной скоро явятся и выволокут силой, так что мне не оставалось ничего другого, как шагнуть в эту дверь.

Я пошла по коридору. Стены везде были бетонными, выкрашенными в уныло-казенный серый цвет. Гнетущая тишина создавала впечатление, что я нахожусь в подземелье. В глубине коридора маячила еще одна дверь, и, признаюсь честно, у меня задрожали коленки.

Я направилась к ней, стараясь храбро оценить ситуацию: «Здесь я и умру». Признаюсь, меня охватили тоска и страх перед тем, что ждало за дверью.

Но я всегда готова была рисковать. Эта минута не была исключением. Переступив порог, я тут же услышала чей-то голос:

– Полагаю, мы должны были сообщить тебе именно таким образом.

Я застыла от изумления.

Время и пространство замерли.

В первые секунды я не поняла, что происходит. Я застыла, сомневаясь, а точно ли еще жива. В горле у меня застрял комок, в глазах защипало, и они тут же наполнились слезами, которые я даже не пыталась вытирать.

Сначала я увидела лицо Арти. Потом – лицо Лэндера.

Я не верила своим глазам, ошеломленно глядя на них: она, с черными волнистыми волосами, и он – рыжеволосый очкарик. Она, с точеным лицом феи, и он, с обликом неисправимого зануды. Они дышали. Они были живы. Они выжили! Однако через несколько секунд я поняла, что радоваться особо нечему. Арти сидела в инвалидном кресле на колесиках, а все лицо Лэндера было покрыто шрамами.

Что-то внутри меня сжалось от боли и безмерного чувства вины. Арти тут же дружески мне улыбнулась, но я все равно разревелась как дура, охваченная бурей противоречивых эмоций. Я была счастлива их видеть, но в то же время ощутила безмерную боль за друзей, для которых авария имела столь печальные последствия.