– Не заперто.

В дверях появляется Софи в пижамных штанах и топе, на части волос еще держится укладка для бат-мицвы, на части отпечаталась подушка. Под мышкой у нее открытая картонная коробка.

– Папа прислал вафли, – говорит она. – Их доставили за ночь. Стоило все это миллион, наверное. Держи. – Она ставит коробку на кровать у моих ног, потом падает рядом с ней. – Нужно их съесть, что ли. Или типа того.

– Мне нравятся вафли. – Я беру две упаковки, одну передаю Софи, потом опускаю коробку на пол. Софи хмуро смотрит на свою вафлю.

Так. Пора собраться. Моя сестра явно свалилась в то мрачное настроение, которое наступает после бат-мицвы. А значит, заслуживает любящего старшего брата, а не рыдающую размазню.

– Ну как, что-нибудь изменилось? – спрашиваю я. – Ты теперь взрослая женщина…

– Заткнись. Что там у вас с Майей?

У меня сердце уходит в пятки.

– Нам необязательно об этом говорить.

– Ну уж нет. Я проснулась в непотребную рань утром после бат-мицвы и принесла тебе вафли. Рассказать мне все – меньшее, что ты можешь сделать после такого подвига. Мама молчит.

– Там нечего рассказывать.

Софи смотрит на меня уничижительно.

– Значит, ты не провел последний час вечеринки в мою честь, прячась в маминой машине?

– Прости. Я не хотел…

– Джейми! Я не против! Но я волнуюсь. И пытаюсь поддержать тебя.

– Это так не работает. Ты – младшая сестра, я – старший брат. Это мне полагается тебя поддерживать. К тому же это была вечеринка в твою честь, а я все испортил…

– Ты ничего не испортил. – Софи придвигается ближе. – Заткнись и расскажи уже, что произошло.

– Тебе не кажется, что я не могу выполнить эти две просьбы одновременно?

Она пихает меня.

– Я начну: вы с Майей поцеловались…