И наконец позволяю себе плакать.

Глава тридцать первая. Джейми

Глава тридцать первая. Джейми

Я даже не уверен, что спал сегодня. В голове туман, кажется, вместо мозгов у меня вата.

Все события прошлой ночи слились в непонятное размытое пятно. Я едва помню, как добрался домой после праздника. На столике у кровати лежит круассан: наверное, его оставила, перед тем как утром уйти, бабушка. Бумер свернулся клубком у меня в ногах. За ночь он ни разу не отошел от моей кровати.

Лицо у меня болит, потому что все это время я плакал. По-моему, мне ни разу со времени дедушкиной смерти не приходилось столько плакать. Говорят, слезы помогают. Они то ли токсины выводят, то ли выработку эндорфинов запускают, то ли дают новые силы, то ли еще что. Никаких новых сил я не чувствую. У меня едва хватает энергии просто поднять телефон с тумбочки.

Столько сообщений, как сегодня, я никогда в жизни не видел. От Нолана, от друзей по лагерю, от сестры Фелипе, от Питера, это парень, с которым мы познакомились на академическом Кубке. Тридцать шесть сообщений в общем чате с Дрю и Фелипе. Мне написали буквально все. Кроме Майи.

И папка входящих продолжает пополняться. Очередное сообщение приходит от Элисон, нашего стажера из штаб-квартиры: «Про вас с Майей написали на Buzzfeed!!!! » Ниже идет ссылка, но мне не нужно даже нажимать на нее: все ясно и по заголовку. «Двое подростков нашли любовь, работая на кандидата от Демократической партии. Это слишком мило». На заглушке – снимок, сделанный Мэдди. Снимок нас с Майей.

Я разворачиваю телефон экраном вниз и ставлю его на зарядку.

Поверить не могу. Вот все это. Совместная работа на штаб и кампанию, наша дружба, все, на что я так по-глупому надеялся. Мне-то казалось, эта история закончится как в кино. Правда. Застенчивый паренек встречает девушку своей мечты, и она отвечает ему взаимностью. Майя же сказала, что ей хотелось меня поцеловать. И было ведь сердечко, которое она нарисовала на моей руке глазурью. Это был самый романтичный момент в моей жизни. Трудно поверить, что это случилось только вчера. Двенадцать часов назад. У меня на запястье до сих пор остатки глазури. От сердечка уже ничего не осталось, только пара шоколадных пятен, что довольно символично.

Еще и восьми нет, когда мама стучит в дверь, но какая разница? Я уже столько часов не сплю.

– Привет. Я принесла бейглы с праздника, – говорит она, опуская тарелку на столик рядом с нетронутым круассаном. Потом сгоняет Бумера с кровати и садится на его место. – Как ты себя чувствуешь, солнышко?

Я рычу в подушку.