– Не лучший в жизни вечер, да?

В этом-то и подвох. Бо́льшая часть вечера удалась. Даже не так – вечер был потрясающий. Музыка, хора, тост. И Майя. Она сказала, я ей нравлюсь. И ее голова так удобно лежала у меня под подбородком, когда мы танцевали вместе.

А потом все разрушила одна фотография. Одна-единственная.

– Хочешь об этом поговорить? – спрашивает мама.

Я медленно сажусь и потираю глаза.

– Не очень.

Все было в порядке. В порядке.

Да, история со снимком вышла странная. Конечно, я злюсь на Мэдди за то, что она следила за нами из кустов (или откуда она там за нами следила), и на Гейба, который выложил фото в Сеть (это вообще никуда не годится). Но Майя просто как с ума сошла. Я никогда не видел ее такой бледной. Сначала она даже говорить не могла. Помню, какое у нее было лицо, когда она читала комментарии: словно само то, что люди о нас узнают, для нее смерти подобно. Н-да. Просто великолепно. Так же здорово, как когда она сказала: «Мы не можем быть вместе. Никогда». Да еще таким тоном, как будто мне давно следовало это понять. Как будто это очевидно.

Класс. Наверное, у меня галлюцинации.

Мама придвигается ближе и кладет руки мне на плечи.

– Милый, поговори со мной.

Не знаю, что она хочет услышать. Что мое сердце разбито? Что я чувствую себя ужасно? Что мне следовало знать: все это слишком хорошо и не может быть правдой? Может, Майя и испытывала ко мне какие-то чувства, но их было, очевидно, недостаточно. Если бы мы оказались на месте друг друга, я все сделал бы, лишь бы у нас получилось. Все. Я продолжал бы бороться, каким бы сложным ни был разговор.

Мама смотрит на меня так, что у меня снова сжимается горло.

– Эй, – говорит она, крепко обнимая меня. – Тише.

И треплет по волосам, как в детстве, когда мне было восемь. Конечно, у меня тут же снова льются слезы. В итоге я с трудом могу говорить:

– Я ведь люблю ее.

– Знаю, милый.

– И я сказал ей об этом, как ты и советовала. Сказал, что чувствую. – Я останавливаюсь, чтобы перевести дух. – Никогда и никому я такого не говорил.

– И она не обрадовалась?

– Сперва мне показалось, что обрадовалась. – Я выпрямляюсь и промокаю глаза тыльной стороной ладони. – Она сказала, я ей нравлюсь. И кажется, боялась признаться родителям, но… не знаю. По ее словам нельзя было понять, что это важный момент. – У меня снова пережимает горло. – А потом Гейб выложил это дурацкое фото, и все… рассыпалось.