Молодежь заводила первые в этом году круги, и до Мальфрид, сидевшей на завалинке избы, доносилось веселое пение пастушьих рожков. Сама она не пошла со всеми – ей немоглось. Под пенье рожка она ощутила, что рубаха снизу стала мокрой насквозь.

– Откликнулся! – выдохнула она, поняв, что происходит.

– Что? – обернулась к ней Сванхейд. – Говори громче, я не расслышала.

– На рожок откликнулся. Рожок Ярилин позвал – он идет.

Переменив Мальфрид сорочку, Сванхейд повела ее в баню. Хозяйская баня стояла поодаль от городца, у самой реки, и шли они довольно долго. Паробок тем временем побежал за Вояной – боярыня строго наказала позвать ее, когда бы ни началось, – и Мальфрид провожала только прабабушка и еще одна старуха, тоже не очень резвая. Она чувствовала себя хорошо и могла идти сама, но обе старухи волновались и непременно хотели поддерживать ее под руки.

Едва вошли, явилась запыхавшаяся Вояна – в праздничной сряде, в поневе, вытканной узорами, в навершнике, отделанном красным шелком. Все это она поспешно сняла, чтобы не замарать, а Мальфрид тем временем уложили на лавку, где загодя постелили солому.

Ложась, она ощутила шевеление внизу живота. Помня, как рожала Колоска, Мальфрид собиралась с духом, готовясь к долгой боли и схваткам до самого утра. И ведь не угадаешь – и вторыми родами, бывает, помирают, и десятыми…

Сдавило изнутри, но боли она не чувствовала. Лежа на спине, Мальфрид подняла и развела колени… и вдруг ребенок разом выскользнул из нее, оставив внутри пустоту.

– Сейчас вот… – начала Вояна, оборачиваясь к ней, и вскрикнула: – Ай!

Будто на зверя в лесу наткнулась. Мальфрид приподнялась, сама не понимая, что произошло.

Ребенок слабо копошился на соломе, застеленной полотном, у нее между ног, привязанный к ней пуповиной.

Вояна подалась ближе, наклонилась.

– Где же ты взяла его? – ахнула она в изумлении. – В рукаве, что ли, принесла да выронила?

– Выходит, выронила, – пробормотала Мальфрид, изумленная не меньше.

Она много раз слышала, что вторые роды проходят быстрее первых, но не настолько же! Истинно – не успела глазом моргнуть.

– Никогда за весь век мой… – Вояна осторожно прикоснулась к ребенку, не веря глазам, – сколько я младеней приняла, а такого не видела… Истинно Волхово дитя!

– Пуповину… – напомнила Мальфрид.

– Погоди… видишь, она еще бьется, сейчас перестанет, тогда обрежу.

Но вот младенец был обмыт, Сванхейд еще раз переодела Мальфрид, и Вояна поднесла ей ребенка, уже опоясанного красной ниткой.

– Вот ведь голосище-то! – засмеялась боярыня. – И правда, соловьем будет!