Как там пел Дедич на осеннем пиру? При рождении Волхова сына земля должна всколебаться, сине море всколыхаться… Ничего такого Мальфрид не заметила, весенний вечер оставался тихим, за оконцем мирно темнело. И оттого она сама с трудом верила, что чудо все же свершилось и роды уже позади.

В дверь поскреблись. Выглянув, Сванхейд обнаружила у порога Бера и с ним Дедича. Каждый из них был по-своему привязан к Мальфрид и у каждого была причина волноваться о ее ребенке: одному тот приходился сыном, а другому – двоюродным внуком. Зная, что исхода дела следует ожидать ближе к утру, они собирались не ложиться спать и ждать, а теперь лишь пришли узнать, не надо ли чего – и услышали слабый детский крик!

– Что вам тут надо? – ворчала Сванхейд, в глубине души довольная. – Не мужское это дело, возле младенцев толкаться.

– Дроттнинг, ну дай посмотреть! – умолял Бер.

– Что тебе посмотреть – неведомую зверюшку? Своих заведешь, тогда посмотришь.

– Дроттнинг, это же мой внук…

– Это дитя Ящера! – добавил из темноты Дедич, стоявший за ним, и голос его выдавал, что он улыбается. – Я никогда в жизни такого дива не видел, дай взглянуть, госпожа!

– У него есть хвост? – осведомился Бер.

К счастью для него, Сванхейд в это время смотрела на Дедича.

– И ты здесь! – воскликнула она, будто очень удивившись. – Ну, коли пришел, рубаху снимай.

И вот они вошли – Сванхейд с мужской рубахой в руках, Бер и за ним Дедич только в портах и в белой свите на голое тело. Мальфрид лежала, держа ребенка у груди. Даже при лучинах было видно, что она светится от облегчения и радости. Стремительное рождение не принесло вреда ни чаду, ни ей самой; она сама еще не верила, но понимала: к чему дивиться чуду, когда в мир явилось божье дитя?

Она засмеялась, видя потрясенные лица двоих мужчин. Им не полагалось сюда являться и следовало уйти, пока слух о появлении Ящерова чада не разлетелся по Будгощу, но она была рада им. Ее переполняли гордость и счастье: она родила второго подряд здорового мальчика. Не зря она несла тяготы медвежьей берлоги: Князь-Медведь наделил ее священным даром, наиболее драгоценным для жены. И теперь ей очень хотелось показать свое чадо и Беру, который так много для нее сделал, и особенно тому, кому ее второй сын был обязан своим появлением на свет.

Бер остановился возле лежанки, а Дедич подошел к ней вплотную. Он смотрел то на нее, то на усердно сосущего младенца возле ее груди, и на лице его отражалось глубокое волнение. Мальфрид знала, что у него уже есть дети, но видно было, что это чадо для него особенное. Живой, истинный знак близости с божеством великой реки.