С этого часа все изменилось: уже не Мальфрид и ее чадо, а Улеб и его дружина были у всех на слуху. Именно его появления Сванхейд ожидала с конца зимы, когда посылала Бера в Плесков. Узнав, что Сванхейд и ее домочадцы были вынуждены бежать из Хольмгарда, Судимер и княгиня Льдиса собрали ратников. Кетиль, дядя Бера, выделил часть своих оружников, а Улеб, внук Сванхейд, охотно согласился все это войско возглавить. У него собралось семь десятков человек – больше плесковичи не могли дать в пору начала полевых работ и торговых поездок, но этого было достаточно, чтобы Сванхейд могла вернуться домой, не опасаясь за свою честь и свободу.

Через день старая госпожа во главе дружины перебралась по озеру назад в Хольмгард. Ей было известно, что Сигват там не появлялся и город дождался хозяйки в целости. Старое гнездо оживилось: гостевы и дружинные дома наполнились людьми, задымили поварни. Одновременно Сванхейд разослала гонцов, приглашая к себе жрецов и старейшин.

Все съехались охотно, с Мсты, Луги и Полы, со всех земель, откуда владыки Хольмгард собирали дань. Первых гонцов Сванхейд отправила сразу же, как только увидела Улеба, поэтому словенской знати за десять дней собралось с полсотни человек. Мальфрид еще нельзя было показываться на глаза чужим и покидать дом; она сидела в девичьей, наблюдая за двором, полным людей, через оконце, и прикрывала лицо краем платка. Но вот все ушли в гридницу, и ей осталось только ждать, к чему дело придет.

Гридница была полна, будто на йольский пир: почетные места отвели жрецам Перыни, на лавках теснились бородатые старейшины родов, городцов и весей. По бокам от Сванхейд сидели двое молодых мужчин – обычное место Мальфрид сегодня занимал Улеб. Главные новости, которые приготовила для них старая госпожа, все уже знали, но ждали с нетерпением, когда можно будет услышать их из ее уст.

Сванхейд была невозмутима, как сама Фригг, как деревянная «баба»-Макошь из обчины Перыни. Но даже сквозь ее самообладание просвечивала глубокая радость и воодушевление. Сегодня был день, когда ее старинный дом рождался заново, и она открывала ему эту дорогу. Обряд шел своим чередом: жрецы поднимали ковши во славу богов и дедов, посылали их по кругу, чтобы освятить место совета и призвать помощь Занебесья и Закрадья. Каждый отвечал, как полагалось, но старейшины то и дело бросали взгляды на Бера и особенно Улеба, которого здесь никто не знал. Прибытие плесковского войска несомненно означало, что застывшее дело теперь пойдет, и как еще пойдет! Как Ярила в сиянии небесного огня, рыжеволосый молодой внук старой госпожи прибыл к ним, будто с неба, чтобы оживить эту древнюю землю. С приятными чертами лица и опрятной рыжеватой бородкой, сдержанный и вежливый, Улеб производил хорошее впечатление, и старейшины поглядывали на него с предвкушением важных вестей.