– Я еще не князь…

– Так будешь! Тебе и здесь-то, правду сказать, нет невесты ровни. Тебе бы дочь конунга надо сосватать… О, хочешь, я съезжу поищу? – Бер оживился от пришедшей мысли.

– Куда?

– Ну, куда? За море Варяжское! – Бер махнул рукой на север. – В Уппсалу, в Хейтабю, в Норэг. Надо у дроттнинг спросить, где могут водиться хорошие дочери конунгов, она уж знает, – торопливо договорил Бер и шагнул навстречу подошедшей к причалу лодке. – Будь жив, Дедич!

Дедич был очень оживлен и весел.

– Давайте вашу деву! – он радостно приобнял сперва Бера, потом Улеба, хлопая по плечам сзади, будто родичей. – Поедем судьбу пытать!

Мальфрид вышла, одетая в сорочку и поневу, как все словенские девы, убранная скромнее, чем год назад. Сегодня было ветренно, сероватое небо грозило дождем, и она взяла большой платок из толстой шерсти. Ей не хотелось привлекать к себе внимание: все же странно было выходить в девичий круг, когда все знают, что полтора месяца назад она родила дитя, хотя рождение божественного чада, в котором, как считалось, не участвовал земной муж, не нарушало ее девичества. Но теперь ей и не требовалось красного платья, чтобы знать: все взоры земли и неба прикованы только к ней.

Подходя, Дедич окинул ее таким взглядом, будто хотел всю ее вобрать в себя: ее румяное лицо, сияющие глаза, светло-русую косу до пояса, грудь и бедра молодой матери. Сперва она взял ее за обе руки, словно хотел получше рассмотреть, потом поцеловал в губы, как нареченный жених. Мальфрид засмеялась и оттолкнула его.

– Торопишься! – шепнула она. – А вот как выберет меня господин вод заново…

– Не выберет! – ответил ей на ухо Дедич с уверенностью, которой не стоило слышать постронним. – Будет с него одного года.

– Отойди от нашей девы! – сурово хмурясь, велел Бер. – Нечего тут вольничать – нам ее еще замуж выдавать!

Бер все-таки отправил в Перынь Улеба, и теперь уже Мальфрид украдкой подсказывала тому, куда идти и где встать. Иные из дев сами были неловки, натыкались друг на друга, слишком много тараща на него глаза. Не всякий раз на выбор невесты для Волха является князь молодой! Даже старшие из девушек, пятнадцати-шестнадцати лет, были на десять лет моложе Улеба, а младшие, двенадцатилетние, почти годились ему в дочери. Смотрели на него больше как на некое диво – у молодежи пока не было случая разглядеть своего будущего князя. Но уже вскоре, как заметила Мальфрид, в глазах у дев появилось любопытство иного рода, некая мечтательность и томность. Улеб был недурен собой – хоть и среднего роста, но с приятными чертами лица, которые особенно красило смышленое и дружелюбное выражение. И уже когда девы встали в круг перед идолом Волха, не одна и не две посматривали больше на Улеба, чем на стрелку. Пожалуй, многим не хотелось оказаться невестой Волха в тот самый год, когда князь молодой, быть может, станет выбирать себе жену…