Теперь Мальфрид сама под веселый перезвон золотых струн расстелила белый плат в середине круга, сняла золотой перстень, поцеловала и положила, всей душой надеясь, что через несколько мгновений Дедич возьмет его, чтобы надеть на палец уже какой-то другой деве. Сама Мальфрид, как год назад Весень, подняла руки к солнцу над Волховом и позвала:

– Помогайте, боги, стрелочку вертеть!

– Слава! – в один голос отозвались девы.

– Стрелочку вертеть, судьбу девичью пытать!

– Слава!

– А чья стрелочка, той и перстень золотой!

– Слава!

– А чей перстень золотой, той и жених молодой!

– Слава! Слава! Слава!

Гусли смолкли; Дедич шагнул в круг, задев Мальфрид плечом, наклонился, взялся за середину кости и ловко крутанул. Изнемогая от волнения, Мальфрид перевела взгляд на реку. Год назад она тоже волновалась в эти мгновения, но тогда ей казалось, что стать невестой Волха будет не так уж дурно. Она очень хотела, чтобы боги этой земли приняли ее; возможность оказаться ими избранной и возвышенной над всеми приятно щекотала ее честолюбие. Она ведь еще не знала тогда, чем придется платить за эту честь. Вспомнив, чем заплатила взабыль, она вздохнула и шевельнула рукой, по укрепившейся привычке желая коснуться живота, но опомнилась. Второе ее священное дитя уже родилось. Она уже выпустила их двоих на небо – солнце красное и месяц ясный. Теперь боги позволят ей порадеть о собственном счастье…

Раздался вопль, и Мальфрид поспешно глянула на белый плат. Костяная стрелка указывала на Горяницу – двенадцатилетнюю внучку Сдеслава из Трояни. Его младшая дочь, прежняя лучшая невеста, вышла осенью замуж, перед свадьбой отдав «красоту» братучаде, и вот – в первый же свой год та оказалась избанной! Горяница сморщилась в шутливом отчаянии – дескать, вот горе, год замуж не выйду! Ведь всякая девка, едва надев поневу, хочет замуж вот прям сейчас, завтра! Остальные хохотали, радуясь чужой незадаче и своему счастью.

Мальфрид молчала, прижав руки к груди, чтобы сдержать дико бьющееся сердце. Дедич взглянул на нее и украдкой подмигнул. Потом взял с платка золотой перстень Волха, надел его на палец Горянице, торжественно поцеловал ее.

Душою Мальфрид все полнее, по мере того как унималось волнение, овладевало окрыляющее ощущение свободы. Она исполнила свой урок, и боги дали ей волю.

Она посмотрела на Улеба, но он не заметил ее взгляда, сам пристально глядя на какую-то из смеющихся дев…

Когда все спускались с Волховой могилы, Дедич оказался возле Мальфрид и приобнял за плечи, будто хотел поддержать на крутой тропе. И быстро поцеловал в висок, пока никто на них не смотрел.