– И теперь об этом деле знает вся земля словенская!

– Они все равно узнали бы! – вступил другой мужской голос. – Он же сам объявил, что это его дитя! Прямо в обчине!

– А это… точно так и есть? – с сомнением спросила женщина.

– Да уж конечно! – подтвердил этот второй голос почти насмешливо. – Об этом и в Киеве знают, и у нас в Плескове еще с тех пор знают, как Эльга ее привезла.

Те двое возмутились разом:

– И ты знал?

– Йотуна мать!

– Так что же ты молчал?

– Ну вот, теперь вы знаете. Кому-то это знание прибавило счастья?

Мальфрид попыталась открыть глаза, но веки казались слишком тяжелыми. Лоб тоже был налит болезненной тяжестью, в голове шумело.

– Смотри, она, кажется, очнулась, – сказал второй мужской голос.

Потом кто-то взял ее руку.

– Мальфи! – негромко позвал первый голос. – Ты слышишь меня?

Наконец она сумела поднять веки и увидела склонившееся над ней лицо. Поодаль смутно виднелись еще два, но на них она пока не могла сосредоточиться.

– Ты жива? – окликнул ее Бер. – Хочешь пить?

Он снял с ее лба мокрую ветошь, и ей стало немного легче. В глазах прояснилось. Она попыталась сесть; Бер подхватил ее под спину и усадил. Кто-то подал ему ковш с водой, он передал его Мальфрид, но не выпустил и поддерживал, пока она пила, чтобы не пролила на себя.

– Что случилось? – обреченно прохрипела Мальфрид, желая скорее узнать все.

– Ты упала на причале. Я тебя домой принес. Как ты сейчас?

– Нет… там… в Перыни, что случилось?

– Святослав при всех объявил, что у тебя – его ребенок, – сказала Сванхейд. – А этот дуб кольчуги, – она со смесью досады и гордости кивнула на любимого внука, – прямо у лодок чуть не вызвал его на драку. И теперь вся земля словенская знает, что у тебя был ребенок еще до того, как ты сюда попала. От Святослава, – чуть помолчав, добавила она, поскольку именно это было открытием для обитателей Хольмгарда. – Святослав теперь знает, что у тебя есть и второе дитя, но это уже куда менее важно.