тебя, при этом недовольно косится и фыркает, ты волей неволей, но раскисаешь.

Пожалуй, только Разумовский и Баринов не высказывали своего недовольства,

напротив, когда я посмотрела на ребят, они мне показали большие пальцы вверх,

мол все нормально. Эта мелочь заставила меня улыбнуться.

Так, под шепот и фырканья, я направилась в раздевалку. Сегодня меня Яшка

забрать не мол хотя он пожалуй был единственным человеком, за исключением

моего отца, который мог меня растормошить после неудач. Разумеется, я знала,

куда шла и знала, что порой будет сложно, но в последнее время в моей голове

творилась такая неразбериха, что черт ногу сломит.

Приняв душ и переодевшись, я посмотрела на себя в зеркало. Как всегда джинсы,

кеды и растянутая футболка. На голове тугой хвост и ни грамма косметики. Зато

мой цвет лица свежий, щеки алые, а темные ресницы выделяли мои серые глаза.

Покрутившись, я пригладила футболку и, еще раз себя осмотрев, одним движением

стянула резинку и распустила волосы.

«Да, так гораздо лучше» — сделала про себя вывод, а после вышла из раздевалки.

— Матильда, — позвал меня Баринов, что сидел на скамейке, как всегда с

блокнотом.

Должно быть, Камилла очень счастливая девушка. Глеб такой организованный,

серьезный и в отличие от многих парней верный ей, себе и своему слову, что было

большой редкостью. Парни любили разбрасываться словами и пустыми