— Я спешу, пожалуйста, — вздохнув и опустив руки, проговорила.

— Предлагаю бартер! — хлопнул в ладоши. — Твой номер телефона взамен на

ключи!

— Зачем тебе? — хмуро спросила.

— Звонить тебе буду, — как само собой разумеющееся, произнес я.

Я видел, что она сомневалась. Она будто боролась сама собой. Одна сторона

буквально подталкивает, а другая не доверяет.

— Хорошо, записывай, — сдалась все же Марголис, и я не смог сдержать победную

улыбку.

С Матильдой мы больше в универе не пересекались. Я несколько раз предложил

ее подвезти, но упрямая ослица отвергала все мои предложения. Я бы, конечно,

еще поупорствовал, но отец к тому времени звонил уже два раза, поэтому времени

было в обрез.

Дома меня никто не встречает с радостными объятиями, пирогом с чаем и

вопросами по типу: «Как прошел день?». Больше этого нет. Все, что есть, это

суровый отец, над которым, кажется, сгущались тучи, и хороший такой

подзатыльник. Не в прямом, разумеется, смысле, но мне хватало и без того

почувствовать себя бездарным, никчемным, ни на что не способным мальчишкой.

Это со слов моего папаши. Мамы нет, а значит и сдерживаться он не намерен. Его

слова неприятно режут по слуху, однако больше никаких эмоций не вызывают.