Кислород вламывается в легкие, и его так много сразу, что я начинаю захлебываться в собственном кашле.

Готова опять уйти под воду, но сильные руки, что смыкаются на моем теле, не дают этого сделать, продолжая удерживать, а еще бесцеремонно куда-то тащат.

— Дура, какая же дура, сумасшедшая, — снова доносится до меня, а я стараюсь, пытаюсь отдышаться.

Я не могу поверить, что он здесь.

Как, откуда, почему?

Я вцепляюсь в него, утыкаюсь, и начинаю беззвучно, а может быть, даже громко рыдать.

— Бельчонок, держись, все хорошо. Черт, не убивай, пожалуйста, я же не смогу без тебя… Просто расслабься, ладно?

В отличие от меня, Гордей точно знает, что делает. Он удерживает меня, и одновременно с этим плывет. Все вокруг кружится, но я отчетливо слышу плеск воды. А потом… Наверное, он нащупал дно, потому что он подсаживает меня и выталкивает.

Для меня все на уровне ощущений, перед глазами по-прежнему расплывается буро-серая толща воды.

Откуда он… как он здесь…

— Держись, Бельчонок.

Я цепляюсь за траву, а потом скатываюсь на нее, и полностью расслабляю тело. Я не могу шевельнуть и рукой, слабость окутывает мгновенно.

Раскидываю руки, и дышу, дышу, дышу.

Рядом с собой я слышу плеск, потом шуршание.

Гордей.

Он здесь, здесь, здесь…

Его голос, его объятия. Его быстрые поцелуи всего моего лица…

Мне хочется улыбнуться, но не получается.

Его руки подхватывают под спину, он начинает ощупывать всю меня, словно проверяет.

— Нога, — произношу я тихо. — Правая. Пожалуйста, не дотрагивайся до нее. Больно.