Тогда я еще жила у тети, вела себя неприступно, а Гордей с жаром и настойчивостью, активно меня добивался.

В один из дней он перелез ко мне через окно, и вот так же лег рядом, прямо на мою кровать.

Я жутко перенервничала. Вроде бы от того что нас может застукать тетя, но на самом деле от нахлынувшего меня жара, желания испытать то самое большее, про которое столько разговоров.

Мне хотелось, чтобы он накрыл меня собой.

Да, мне очень хотелось почувствовать его тяжесть, вес его тела на себе.

Безумно хотелось, чтобы шептал разные приятности, окружал уверенной нежностью и, конечно же, жарко и сладко целовал.

А потом любил. По-взрослому.

Обмирала от мыслей, что в моей жизни наступает полоса близких отношений с парнем.

Хоть тогда я даже отдаленно не представляла, не могла знать, как это бывает. Но вот желала испытать эмоции первой любви и страсти именно с ним.

***

И сейчас…

Мы с Гордеем столько раз были вместе. Он… брал меня в разных позах. Он трогал, видел, изучал каждый сантиметр моего тела.

Так почему же одним из самых ярких воспоминаний, что всплывают в моей голове сейчас, главенствующее место занимает именно это. Одно из самых невинных, но такое волнительное, до дрожи чувственное?

— Помнишь, как однажды я забрался к тебе через окно, Бельчонок? — спрашивает вдруг Гордей, и я не в силах сдержать быстрого удивленного вздоха. — Ты еще жила тогда в доме твоей тети.

— Да, я только что вспоминала этот момент. А ты словно мысли читаешь.

— Я так сильно, просто до помутнения в башке, так болезненно одержимо тебя хотел. Но мне… приходилось сдерживаться. Это было адски, невероятно сложно, Бельчонок.

— Ты пах тогда кофе, шоколадом, табаком и нотками мяты. Мне очень нравилось, я растворялась в твоем аромате, и просто задыхалась от эмоций. Я мечтала, чтобы ты перешел к более активным действиям, и в то же время готова была соскочить с кровати, едва бы ты это сделал. Но ты держался, да, просил меня не паниковать.

Гордей слушает, а я продолжаю.

— Я пыталась сделать вид, что совершенно ничего не чувствую к тебе, а ты уверял меня, что бы я ни говорила, твоя близость сильно меня волнует.

— Да, — усмехается Гордей, — я был довольно наглым, от самомнения просто разрывало.