Лежа рядом с Генрихом ночью в день возвращения в Плацентию на смятых после любовных утех простынях, Елизавета думала, что сойдет с ума, если не избавится от этого чувства вины. Ей вдруг пришло в голову, что она, вероятно, заковывает свое сердце в броню на случай, если Артура отберут у нее. Ведь стоит тебе полюбить кого-то, и ты становишься открытым для утраты, а что может быть хуже потери ребенка?

– Мы должны организовать вашу коронацию, Бесси, – сказал Генрих на следующее утро, поднимаясь с постели и потягиваясь. – Я не хотел утомлять вас во время беременности, но теперь распоряжусь о начале подготовки.

– Это было бы замечательно, – отозвалась Елизавета, любуясь его стройным мускулистым телом и желая, чтобы он забрался обратно под одеяло и обнял ее.

Однако ум Генриха уже был занят коронацией и другими государственными делами, и она пока потеряла его.

Какой теперь смысл лежать в постели? Елизавета встала и позвала своих фрейлин, чтобы те одели ее, после чего отправилась в церковь на мессу. Там она с изумлением застала Сесилию, сидевшую в слезах на королевской скамье.

– Что случилось? – спросила Елизавета, торопливо подходя к сестре. – Сис?

Та повернула к ней заплаканное лицо.

– Это из-за короля! – всхлипнула она. – Он аннулирует мой брак с Ральфом. Я не вернусь обратно в Апсолл и никогда больше его не увижу.

Елизавета на миг потеряла дар речи.

– Что? Он и словом не обмолвился об этом.

Сесилия утерла глаза:

– Сегодня утром он вызвал меня в свой кабинет и сказал, что Ральф – неподходящий супруг для меня, так как его отец поддерживал короля Ричарда.

– Но лорд Скроуп был одним из тех, кто получил прощение после Босворта.

– Король по-прежнему сомневается в его лояльности. Но Ральф ему не враг, я клянусь. Бесси, не могли бы вы поговорить с его милостью, чтобы он позволил нам остаться вместе? Я люблю Ральфа. Мне невыносима мысль о разлуке с ним. – Сесилия снова разрыдалась, плечи ее вздрагивали.

– Конечно, – ответила Елизавета. – Я поговорю с ним. Ждите здесь.

Король, как ей сообщили, завтракал.

– Дайте мне пройти, – приказала Елизавета стражникам и прошествовала мимо них в покои Генриха.

Он с удивлением вскинул на нее глаза, когда она влетела в столовую залу, и сделал знак слугам удалиться.