– Я буду часто писать вам, – пообещала она сестре по окончании обряда, когда ей дали пару минут на прощание в приемной для гостей. – И продолжу платить матушке приорессе за ваше содержание.

– Спасибо, дорогая Бесси, – ответила Бриджит, которая еще не успокоилась после пережитого волнения.

– Да хранит вас Господь, – сказала Елизавета, беря сестру за руку и наклоняясь поцеловать ее.

Однако Бриджит отстранилась. Монахиням не дозволено вступать в физический контакт с людьми. Елизавете вдруг показалось, что между ними разверзлась пропасть.

Тут в дверь постучали.

– Пора на вечерню, сестра Бриджит.

Девочка сделала реверанс:

– Прощайте, Бесси. Да пребудет с вами Господь.

Однажды ярким июльским днем Елизавета сидела в барке и готовилась пуститься в увеселительную прогулку по Темзе со своими сестрами, как вдруг на борт взбежал Генрих. Анна и Екатерина встали, чтобы выйти из каюты, но он остановил их:

– Нет, леди, у меня есть новости, которые вам нужно услышать. – Он сел рядом с Елизаветой на скамью с мягким сиденьем и дал знак капитану отчаливать. – Я получил сведения от моих разведчиков из Бургундии, – сказал король, сверкая глазами. – Теперь мне точно известно, что мнимый Йорк – самозванец. Его зовут Перкин Уорбек, и он сын лодочника из Турне. В нем нет ни капли королевской крови!

Елизавета понимала, что должна испытать облегчение, ликовать так же, как Генрих, но она цеплялась за слабую надежду – а вдруг этот молодой человек окажется настоящим Йорком? – и ей было трудно отказаться от навязчивой фантазии. Она уже представляла себе их радостное воссоединение и Йорка, говорящего: не важно, что Генрих стал королем, так как у него, Йорка, нет желания предъявлять претензии на корону и он не сделает ничего во вред ей или ее детям. Однако теперь стало ясно, что настоящий Йорк уже не явится из небытия, чуда не произойдет. То же разочарование Елизавета прочла на лицах сестер.

– Я выразил официальный протест Филиппу и Максимилиану в связи с тем, что они дали приют опасному мятежнику, – говорил тем временем Генрих. – По крайней мере, теперь нам понятно, с чем мы имеем дело. Никто не станет принимать всерьез этого шарлатана.

Однако его оптимизм скоро угас. Выдуманная Уорбеком история стала известна очень широко, многие поверили в нее или хотели верить. Как-то вечером Генрих пришел в спальню Елизаветы в сильном раздражении и упал в кресло.

– Донесения о заговорах продолжают поступать, планы мятежников пока еще очень смутные, чтобы предпринимать какие-то ответные действия, но тем не менее это вызывает тревогу. Мне доложили, что преступники покидают святилища и присоединяются к Уорбеку в Бургундии. Мой Совет подозревает, что многие люди из знати тайно подключились к заговору. Мне неприятно говорить это вам, Бесси, но один из ваших йоменов – некий Эдвардс – перебежал к Уорбеку.