– Во времена моего отца этот пост занимал епископ Олкок, он был хорош на своем месте.

– Он здравомыслящий человек. Хорошо, Бесси, мы назначим его. А камергером двора Артура, по-моему, должен стать сэр Ричард Поль.

Елизавета испытывала смешанные чувства в связи с отъездом Артура в Ладлоу. Она понимала, что это желательно, но как он будет чувствовать себя там, в сельской местности?

– Нужно назначить к нему врача. Доктор Джон Арджентине хорошо служил моим братьям, и я бы порекомендовала его.

– Да, я его помню. – Генрих посмурнел. – Он приезжал ко мне в Бретань тем летом, после коронации Узурпатора. Сказал, что сбежал из Англии, потому как там для него стало слишком опасно. Вы знаете, что он посещал ваших братьев в Тауэре?

– Да. – Елизавета поежилась. – Мои бедные братья… Как ужасны были, наверное, их последние дни, мальчики провели их отрезанными от всех, кого любили, в большом страхе. Доктор Арджентине, вероятно, одним из последних видел принцев живыми. Думаю, он заслуживает знака королевской милости за свою преданность.

– Мы примем его. Доктор Реде тоже поедет с Артуром. Под его руководством мальчик делает заметные успехи.

Ужасная мысль пришла в голову Елизаветы.

– Вы ведь не отправите и других детей в Ладлоу? – Одно предположение, что они будут так далеко, лишало ее присутствия духа.

– Нет, Бесси. Я следую примеру вашего отца. Наследника трона подобает готовить к тому, что он станет королем. А вот Гарри, Маргарет и Бет останутся с леди Дарси в Элтеме, где вы сможете часто навещать детей и следить за их обучением.

Елизавета успокоилась. Хотя знакомое чувство вины вновь волной окатило ее: мысль о разлуке с Артуром расстраивала ее гораздо меньше, чем с Гарри, окажись тот на месте старшего брата.

Глава 17

1493–1495 годы

В феврале Артур уехал в Ладлоу; судя по всем донесениям, принц благополучно устроился там и успешно осваивался со своей новой ролью. Генрих был доволен, внимательно читал письма Бедфорда и удовлетворенно кивал. Елизавета обрадовалась, узнав, что здоровье Артура в порядке и не дает поводов для беспокойства. Мальчик имел склонность, особенно зимой, подхватывать всякую хворь, какая только ни появлялась вокруг.

Весной Елизавета отправилась в Дартфорд на церемонию принятия Бриджит монашеских обетов. Ее сестре исполнилось двенадцать, она уже годилась для вступления в орден, тем не менее Елизавете по-прежнему было грустно думать, что девочка в таком юном возрасте посвятит себя Господу, однако Бриджит сообщила ей в письме, что таково ее желание. Но все же, когда она, одетая в белую тунику, наплечник, черную накидку и платок, какие носили члены доминиканского ордена, дала обет блюсти строгий режим молитвы и размышления, Елизавета тайком уронила слезу.