Елизавета была потрясена:

– Я понятия не имела об этом! И даже не знала, что он куда-то делся.

Какой ужас, если при ее дворе обнаружится предатель!

Генрих встал:

– Простите, cariad, но сегодня я не расположен к любовным утехам. Я слишком зол из-за этих донесений.

Он поцеловал жену, взял свечу и вышел. За дверью всполошилась стража.

Елизавета легла, голова утонула в мягком валике. Тревожно, что люди до сих пор верили заявлениям Уорбека или желали использовать их для своих целей, но теперь этому будет положен конец, не так ли?

Затем ей в голову пришла ужасающая мысль: а сам Генрих верит донесениям разведки об истинном происхождении Уорбека? Или они ему просто на руку? Говорило ли его сегодняшнее поведение о том, что он до сих пор питает крупицу сомнения? И все же, внушал Елизавете разум, если Генрих намерен сфабриковать ложные доказательства того, что мнимый Йорк – мошенник, разве он не сделал бы этого давным-давно, чем уберег бы себя от долгих месяцев тревог и волнений? Нет, она беспокоится напрасно.

Слухи о заговорах вводили в заблуждение. В стране месяцами было тихо, и Елизавета давно уже забыла о своих страхах, посчитав их безосновательными. Про Уорбека больше ничего не было слышно, и она питала робкую надежду, что он впредь не причинит им хлопот.

Однако Генрих постоянно держался настороже, не сбрасывая со счетов исходящую из Бургундии угрозу.

– Да, Уорбек сидит тихо, слишком тихо, – сказал он однажды нежным осенним утром, когда они с Елизаветой состязались в стрельбе из лука по мишеням в Шине. – Но одному Богу известно, что он затевает втайне. И не забывайте, Бесси, ваша тетка по-прежнему держит его при себе, и я сомневаюсь, чтобы она упустила возможность стереть меня в порошок.

– Но кажется, большинство людей теперь уже согласны, что Уорбек – мошенник. – Елизавета пустила стрелу.

Генрих кивнул.

– Надеюсь на это. Хороший выстрел, – похвалил он. – Посмотрим, сумею ли я перебить вас. – Король натянул тетиву, стрела со свистом пролетела по воздуху и ткнулась в мишень чуть сбоку от пущенной Елизаветой. – Кажется, вы побеждаете!

Позже они возвращались во дворец, слуги держались позади них на приличном расстоянии, Генрих взял Елизавету за руку:

– Я намерен покончить с Уорбеком раз и навсегда. Он называет себя Йорком, так? Что ж, я положу этому конец – сделаю Гарри герцогом Йоркским. Как ему и положено, ведь он – второй сын короля.

Елизавета заулыбалась:

– Ничто не могло бы порадовать меня больше!

Генрих усмехнулся: