– Чтобы наследовать жизнь вечную на небесах, – добавил Генрих.

– Я не перестаю думать о других детях. Как они это пережили. Я хотела бы быть с ними и дарить им утешение.

– Они в надежных руках, – заверил ее король. – Сэр Ричард Поль, леди Дарси и мистресс Оксенбридж – на них можно положиться. Увы, нашим детям пришлось столкнуться с реальностью смерти в таком юном возрасте.

– Сердце мое надрывается от жалости к ним, – отозвалась Елизавета и оперлась на руку Генриха.

Они медленно вышли из церкви в ожидавшую их впереди бесцветную жизнь без Бет.

Прошло два дня, Елизавета была готова покинуть Вудсток. Ей не терпелось попасть в Виндзор, чтобы больше не страдать от тягот путешествия, но до того они с Генрихом остановились в Эвелме в Оксфордшире и погостили у ее кузена, брата Линкольна, Эдмунда де ла Поля, графа Саффолка, который очень сочувствовал королю и королеве в их утрате. Затем они посетили монастырь Бишам, где Елизавета поклонилась могилам своих предков Невиллов и постояла у гробницы с фигурой своего покойного крестного отца Уорика Делателя королей, думая о том, как низко могут пасть некогда могущественные люди, ведь непомерные амбиции в конце концов ничего ему не принесли. Ей хотелось бы в тот момент стоять перед другой могилой, где было похоронено ее сердце.

Наконец, по прошествии долгого времени, перед ними встали стены и башни Виндзора. Настроение у Елизаветы слегка улучшилось. Тур по стране затянулся, его сопровождало горестное событие, и теперь ей нужно несколько дней отдохнуть, прежде чем отправиться в барке в Элтем, чтобы увидеть Маргарет и Гарри. Как же она скучала по ним, как хотела оказаться рядом с детьми! За четыре месяца разлуки они наверняка подросли. Тут Елизавета снова вспомнила о девочке, которой не суждено стать старше ни на год, и опять заплакала.

В ноябре, постаравшись справиться со своим горем, Генрих и Елизавета присутствовали на традиционном празднике, устроенном вновь назначенными присяжными сержантами в роскошном дворце Или в Холборне. По обычаю Елизавета и ее дамы обедали в одной зале, а Генрих со своей свитой – в другой. Оба были заинтригованы посещением Или, так как сто лет назад дворец служил лондонской резиденцией их общего предка Джона Гонта, герцога Ланкастера, и его прекрасной, но печально знаменитой третьей жены Екатерины Суинфорд, матери детей Гонта, Бофортов. Однако Елизавете было трудно проявлять особый интерес хоть к чему-нибудь.

Она понимала, что нужно взять себя в руки. Это ее долг перед Генрихом, перед их детьми, еще не рожденным младенцем и перед самой собой. Король надеялся на сына, но – да простит ее Бог! – она молилась еще об одной дочери. Бет ей никто не заменит, но если у нее появится еще один ребенок, которого она полюбит, кто бы он ни был, это смягчит боль утраты.