В Виндзор они вернулись в сентябре, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гарри исполняет свою первую публичную обязанность – выступает свидетелем того, как король дарует хартию аббатству Гластонбери. Елизавета с гордостью наблюдала, как ее сын выводит на документе свое имя аккуратным почерком, которому научила его она. Ему исполнилось пять, ее прекрасному, милому жизнерадостному сыночку, мальчику умному и с завидными талантами. Он столько взял от своего дяди Йорка.

Леди Дарси уходила на покой, и на освободившееся место Елизавета пригласила Элизабет Дентон; эта женщина с момента замужества Елизаветы служила хранительницей гардероба, а теперь станет главной наставницей Гарри и воспитательницей его сестер вместе с леди Гилдфорд, тоже много лет проведшей на службе у королевы.

По предложению леди Маргарет Генрих назначил учителем Гарри ее протеже, поэта Джона Скелтона, человека очень образованного. Вечно хмурый, с неподвижным лицом, Скелтон обладал изрядным умом и был остер на язык, он потешал всех своими сатирами. Генрих обрадовался, когда известный голландский ученый-гуманист Дезидериус Эразмус посетил Элтем и сказал Гарри, что Скелтон – несравненный светоч знаний, украшение литературы и лучшего учителя принцу не найти. Однако Гарри явно в этом сомневался. Учитель был строг, уделял много внимания соблюдению королевского достоинства, а турнирами и войнами не интересовался.

Но Елизавета видела, как ее сын расцветает под руководством этого наставника. Она трепетала от восторга, замечая, что Скелтон выявил и поощряет талант принца к музыке. Мальчик играл на лютне как ангел – по крайней мере, так казалось Елизавете – и уже начал сочинять собственные песни.

– Хоть он и юн, но уже начал понимать общие основы теологии, – сказал ей Скелтон, когда они сидели в учебной комнате в Элтеме, а Гарри, склонив над книгой рыжую головку, постигал азы латыни. Увидев, что королева удивленно изогнула брови, учитель улыбнулся. – Вообще-то, у него есть свое мнение, и он убедительно его отстаивает. Принц очень умен, мадам, превосходно овладевает языками и любит учение само по себе; он – прекрасная новая маленькая роза, достойная своего рода.

Елизавета склонила голову, принимая комплимент, и продолжила листать тетради Гарри. Они были аккуратными, почти совсем без клякс и помарок.

– Кажется, он опережает свой возраст, – заметила она.

– Определенно. Но разумеется, этого и следовало ожидать.

– Я бы скорее думала, что это следствие ваших с ним занятий, – сказала Елизавета.

– Ах, мадам, наставник лишь настолько хорош, сколь податлив материал, с которым ему приходится работать. Иметь такого способного ученика – большая радость.