В комнате Маргарет ситуация складывалась совсем иная. На пороге семилетнего возраста девочка умела читать и писать, хотя и не слишком уверенно. Она предпочитала музыку и танцы, и ее воспитательницы жаловались, что принцесса все время ерзает во время уроков, так как ей хочется поскорее заняться чем-нибудь другим.

– Что ж, давайте на сегодня отложим книги, – сказала Елизавета и взяла лютню, которую Генрих купил Маргарет. – Я хочу послушать, как вы играете, – обратилась она к дочери; к счастью, та имела некоторый талант к музицированию и уже неплохо играла на клавикордах.

В общем, день прошел очень приятно. Елизавета успела провести какое-то время и с младшей дочерью, порадовалась тому, как хорошо та развита для шести месяцев и как она мила. Малышка совсем не оробела, а при виде матери заскакала на руках у няньки и захихикала, когда Елизавета взяла дочку и поцеловала ее маленькую головку. Это напомнило ей другую головку, которая когда-то лежала у нее на плече и невидимым призраком до сих пор витала в этих покоях. Бет каждый день появлялась в мыслях Елизаветы.

Сидя в барке по пути обратно в Шин, Елизавета благодарила Господа за то, что он дал ей таких прекрасных детей. Она горячо желала, чтобы им не пришлось расти в мире, омраченном угрозами и интригами, и молилась, чтобы в детство Маргарет, Гарри и Марии не вторгались тревоги и заботы, осаждавшие их отца.

Надежды оказались напрасными. По возвращении Елизавета застала Генриха в большом возбуждении, он метался по комнате, как лев в клетке.

– Яков вторгся в Англию вместе с Уорбеком. Мои разведчики сообщают, что Уорбек обещал ему в награду Бервик.

– Как он смеет! Бервик принадлежит не ему, а Англии.

Елизавете не хотелось напоминать Генриху, что Бервик, за который в течение столетий англичане много раз бились с шотландцами, был захвачен Ричардом во время правления ее отца.

Король перестал метаться по комнате и с решительным видом повернулся к Елизавете:

– Я отправлю на север армию, чтобы разделаться с этими негодяями и взять в плен Уорбека. Надеюсь, скоро я увижусь с самозванцем лицом к лицу!

Однако, когда на юг просочились донесения с места событий, стало ясно, что армия Якова больше интересовалась грабежом и возобновлением старых приграничных распрей, чем возведением Уорбека на английский трон.

– И как только он увидел нашу армию, – весело рассказывал Генрих, поглощая за обедом ростбиф, – сразу кинулся обратно в Шотландию!

– Значит, сражения не было?

– Нет. И по общему мнению, жестокость шотландцев вызвала отвращение у Уорбека, кроме того, он обозлился, что они не стали помогать ему. Между ним и Яковом произошел разлад, и я полагаю, что теперь смогу заставить короля выдать нашего друга Уорбека. В противном случае я могу рассчитывать на парламент в финансировании войны против Шотландии.