А Ричард… Это было самое ужасное предательство. Он кормил ее мать пустыми заверениями, демонстрировал дружеское расположение к самой Елизавете, ухаживал за ней, а сам был виновен в убийстве ее братьев. Он лгал и лгал. А она ему поверила. Как же она была глупа!

Не ей судить его. Это сделал Бог. Он даровал Генриху победу при Босворте. И все же Елизавета пылала гневом против Ричарда и Тирелла, который был его сообщником и совершил жестокое, подлое преступление.

– Почему, черт подери, они молчали до сих пор? – взорвался Генрих, бросив на стол перо.

В кабинете больше никого не было, и Елизавета только что закончила рассказ о посещении монастыря минориток.

– Я тоже желала бы, чтобы это случилось раньше, – ответила она на гневную вспышку мужа, – но Мэри не хотела предавать брата. Прошу вас, не наказывайте ее.

Лицо Генриха побагровело.

– Если бы я знал с самого начала то, что знаю теперь, это избавило бы меня от долгих лет тревог по поводу самозванцев и мой трон был бы в безопасности. Посмотрите на меня! Я состарился раньше срока из-за всех этих тревог, которые мне пришлось пережить. И вы ждете милосердия!

– Генрих, прошу вас! Окажись вы на ее месте, разве вы предали бы доверие своего брата? Рискнули бы тем, что из-за вас он может попасть на плаху?

Король сдался, но гнев его не остыл.

– Имелись и более важные проблемы.

– Да. Но настоящий виновник – Тирелл, а не его сестра.

– Ей-богу, теперь он заговорит. Я его заставлю.

– Пусть сперва прочтет письмо аббатисы.

Генрих вздохнул:

– Хорошо. Но завтра утром первым делом он предстанет перед нами.

Тирелл стоял с посеревшим лицом. Всю его браваду и напускное безразличие как рукой сняло. Он не смел встретиться взглядом с Елизаветой.

– Ну, сэр Джеймс, что вы имеете сказать нам? – рявкнул Генрих.

Узник как будто силился подобрать слова.