– Я слышала об этом, – сказала Елизавета, с печалью думая о своем удалом дяде Энтони, которого жестоко сгубил узурпатор Ричард.

Аббатиса встала и, подойдя к окну, посмотрела на Тауэр:

– Другой мой кузен, сэр Джеймс Тирелл, сейчас находится там по обвинению в измене.

Елизавета промолчала, ожидая, когда аббатиса откроет ей, ради чего на самом деле вызвала ее.

– Есть несколько дам, которые живут здесь в затворничестве и хотели бы увидеться с вами, – продолжила Элис. – Они поделились со мной кое-какими сведениями про сэра Джеймса, которые встревожили меня, и я думаю, вам нужно это услышать, так как дело очень близко касается вашей милости.

Елизавета затаила дыхание.

– Речь идет о моих братьях? – прошептала она.

– Боюсь, что да. Попросить этих дам прийти сюда? Или ваша милость предпочитает посетить их там, где они живут? Они решили не покидать мир, но укрыться здесь. Думаю, эти женщины по разным причинам чувствуют себя спокойнее внутри наших стен. Они не хотят ввязываться в мирские распри, но я убедила их, что теперь, раз сэр Джеймс находится под стражей, они должны огласить известные им сведения.

– Я встречусь с ними. Пусть придут сюда.

Аббатиса позвонила в колокольчик, и вошла молодая монахиня.

– Скажите дамам, что живут в затворничестве, наша королева хочет их видеть.

Монахиня торопливо удалилась.

Наконец вошли четыре строго одетые женщины, аббатиса выдвинула для них скамью. Дамы нервно сделали реверансы Елизавете. Она сразу узнала одну из них – ту, что была во вдовьем вимпле:

– Миледи Норфолк! Я слышала, что вы живете в монастыре, но не знала, в каком именно. Как у вас дела?

– Я чувствую себя неплохо, ваша милость.

Вдовствующая герцогиня выглядела напряженной. Она заметно постарела с момента свадьбы ее дочери Анны с юным Йорком, которая состоялась двадцать четыре года назад. Еще бы, ведь эта женщина потеряла двоих мужей и единственного ребенка, а еще раньше – сестру Элеонору, на которой, если верить Ричарду, был тайно женат отец Елизаветы. Известна ли герцогине правда об этом? Осмелится ли королева спросить? Нет. Последствия могут быть далекоидущими, об этом страшно даже подумать. Елизавета напомнила себе, что ее законнорожденность теперь подтверждена законом.

Аббатиса представила остальных женщин: Элизабет Брэкенбери, Мэри и Томасина Тирелл. Услышав эти имена, Елизавета вздрогнула:

– Брэкенбери? Не он ли был констеблем Тауэра при Узурпаторе?

– Это мой отец, – с сильным йоркширским акцентом ответила Элизабет Брэкенбери, женщина лет тридцати, с грубоватыми чертами лица, неопрятно одетая; из-под чепца у нее выбивались пряди темных волос. – Я нашла прибежище здесь после того, как его убили при Босворте.