Генрих взял ее за руку:

– Мой приоритет – сохранение союза с Испанией. Этого можно достичь, выдав Кэтрин замуж за Гарри.

– Но ему еще нет и одиннадцати лет, а ей шестнадцать. Они будут плохо подходить друг другу.

– Cariad, дело в союзе Англии с Испанией. Через несколько лет разница в возрасте перестанет иметь значение. Вы видели, как Гарри смотрит на нее? Как смотрел во время свадьбы? Он всегда страстно желал того, что имел Артур. Теперь он получит корону Артура и, могу поспорить, от его невесты тоже не откажется.

Елизавета вспомнила все те ситуации, когда она видела Гарри и Кэтрин вместе. Да, ее младший сын не скрывал своего восхищения ею. Из этого что-то могло выйти.

– Но дозволит ли такой брак Церковь? – спросила она. – Они родственники по браку. Такой союз могут счесть кровосмесительным.

– Мне нужно посоветоваться на этот счет с епископами. Но я жду, чтобы испанские суверены высказали свое желание, чего они хотят для Кэтрин. Надеюсь, они увидят, какие выгоды сулит ее брак с Гарри. Бог свидетель, я не хочу возвращать половину приданого, которое она привезла с собой, и желаю получить остальное. Но больше всего мне нужен союз.

Назавтра Елизавета увиделась с Кэтрин и сообщила ей: Генрих ждет, что скажут ее родители. Днем принцесса уехала в Кройдон. Глядя вслед удаляющимся носилкам, Елизавета пошатнулась, чувствуя себя измотанной, у нее слегка кружилась голова. Доктор Льюис был в отъезде, поэтому послали за лондонским врачом, который прописал ей отдых и здоровое питание.

Елизавета не хотела валяться в постели, в таком случае у нее появлялось время на тяжкие раздумья об Артуре. Она хотела быть на ногах, заниматься делами, но стоило ей ослушаться предписаний врача, как на нее навалилось такое изнеможение, что пришлось послать за хирургом, который пустил ей кровь, велел лечь в кровать, и она пролежала там три дня, стараясь сосредоточиться на книгах или разговорах с дамами, которые сидели с нею, чтобы тревожные думы об Артуре не вторгались в ее голову.

Кэтрин тоже постоянно появлялась в мыслях Елизаветы, и она отправила пажа справиться о здоровье невестки. Тот принес ответ: принцесса сказала, что стала больше есть и немного поправилась. Елизавета задумалась, не беременна ли она? Но ведь испанский врач утверждал, что Артур был слишком слаб, чтобы вступить в настоящие супружеские отношения. Но откуда ему знать наверняка, что происходило или чего не происходило в постели молодоженов? Разве не восхитительно было бы, если бы Кэтрин носила ребенка Артура?

Это имело бы огромное значение. Если ребенок окажется мальчиком, он отодвинет Гарри с первого места в ряду наследников. Елизавета могла представить, как тот расстроится: Гарри невероятно гордился своим новым статусом наследника короля. Но доживет ли Генрих до момента, когда его внук станет взрослым? Ему уже сорок пять, а к тому времени будет за шестьдесят. Гарри может в конце концов оказаться правителем Англии в качестве регента.