Взбираясь на холм, Хидео увидел тории, и сам их вид заставил его замедлиться, а после и вовсе застыть на месте, нерешительно разглядывая красоту. Тории напитались цветом, приобрели ярко-алый сочный цвет, поражающий каждого, кто приходил сюда.

Пройдя под ториями, он поднялся на холм, с каждым шагом ощущая, как мир вокруг него меняется – как будто каждая травинка под ногами приобрела священную прелесть, умерла и родилась заново, покоряя взгляд свежестью и сочным изумрудным светом. Почва под ногами стала мягче, носками Хидео отталкивался от нее легко, будто шел по пружинистому матрасу.

Хидео достиг храма на вершине, даже не надеясь, что может встретить там Мичи в компании Тамаки. Но они и правда находились там: вдвоем стояли на коленях, расположившись к нему спиной, и наклонившись над алтарем, беззвучно молились. Хидео почувствовал, что своим появлением портит этот значимый для них момент, и тут же решил уйти. Но даже не успел развернуться, как в ту же секунду наткнулся на внимательный взгляд темных глаз Мичи – звук шагов в храме заставил ее оторваться от молитвы и резко поднять голову. Тамака тоже услышала шаги, но оборачиваться не стала. Она поняла, кто это был.

От неожиданности Хидео не знал, что им сказать. Мог ли он оправдать свое появление тем, что просто шел вперед, не заботясь о цели своего путешествия и не предвидя встречи в таких обстоятельствах?

Вдруг Мичи встала с колен и, пошатываясь, сделала несколько шагов ему навстречу. Хидео тревожно замер, боясь пошевелиться. Что же он скажет ей, когда она подойдет совсем близко и сможет его расслышать? А если Тамака тоже захочет подойти? Что он будет говорить им обеим?

Он уже успел пожалеть о том, что вообще пошел сюда, но не мог двинуться с места – движения Мичи, наполненные неземной грацией и легкостью, завораживали его и умиляли. Если бы не осознание факта, что это Мичи идет к нему, он мог бы раствориться в созерцании ее движений, поддаться соблазну наслаждения. Ах, если бы Мичи не сокращала между ними расстояние, он смог бы любоваться ее движениями вечно!

Сердце забилось от восторга, от тихого-тихого счастья, наполняющего все его нутро. Когда Мичи совсем приблизилась к нему, он ощутил стойкий мускусно-пионовый запах, и этот аромат завладел его мыслями, унося в далекие воспоминания, милые его сердцу. Мичи стояла на расстоянии вытянутой руки, смотрела на него пронзительным удивленным взглядом, как будто впервые в жизни видела его, и отчаянно молчала, будто навсегда забыла, как говорить. Он видел, что ей многое хотелось сказать, это читалось в ее многозначительном взгляде, вот только она предпочитала впитывать Хидео глазами, такими жадными и ненасытными в своей первозданной жестокости.